– У меня да, – киваю я и, отодвинув соседний стул, сажусь напротив. – Вы хотите, чтобы я отстал от вашей дочери, для этого же пришли? Хотите, чтобы я уехал, не попрощавшись, типа, кинул ее, а вы спокойненько увезли ее в Германию? Этого не будет, она мне слишком дорога!

– Я похож на отца-садиста, – приподнимает брови Кирилл, – который станет причинять своему ребенку боль?

– Это вы мне скажите, кто вы на самом деле и для чего пришли, – дергаю плечом я.

В квартире нарастает угнетающая тишина. Я не могу прочитать эмоции Бергера по его выражению лица, он по-прежнему хмур и очень недоволен, вот только ведет себя как на дипломатических переговорах – спокойно.

– Знаешь, Семен, – вздыхает Кирилл, наконец перестав сверлить меня взглядом. – У нас с Настей есть одна очень характерная черта. Если нам что-то очень нужно – мы разобьемся в лепешку, чтобы это заполучить или исполнить. А если не очень-то и хотелось, то делаем вид, что поборолись, и отступаем. Настя собралась оставаться учиться в России, чтобы потом курировать гоночный трек Стаса. Я знаю, что она очень любит гонки, но ее стимул переубедить меня от возвращения домой в Германию явно не в них одних. Вернемся к нашей с Настей объединяющей черте: ты понимаешь, что она сейчас считает, что именно ты – то, что ей нужно, и отступать она не намерена? А вот нужна ли она тебе настолько же?

– Только она мне и нужна, – моментально отвечаю я, и мужик усмехается.

– Ну конечно… Я слишком люблю ее, потому что вижу в ней себя, – чуть улыбается Бергер. – Я знаю рычаги давления на нее и прекрасно понимаю, когда это лишь юношеское упрямство, а когда действительно необходимость. Я дам ей самостоятельно сделать выбор, несмотря на то что Настя готова кардинально перестроить свою жизнь ради тебя, а я этого не одобряю. Не вздумай разбить ее доверие, у нее и так с этим проблемы. – Бергер устало потирает виски. – Ее единственный друг сейчас лежит в ветеринарке под капельницами, так что сам понимаешь, насколько ее жизнь потрепала.

– Я все это понял уже давно, – киваю я.

Хочется выдохнуть с облегчением, ведь мужик он на самом деле не такой уж и страшный, вполне себе адекватный. Я думал, он сейчас мне таких звездюлей навесит, как пошлет на хрен…

– Стася для меня очень важна, будьте уверены, что ваша дочь в надежных руках, – уверенно произношу я и вижу, как лицо мужчины вмиг мрачнеет.

– Руки свои при себе держи и не беси меня, чтоб я не видел всего вот этого вот! Я не Мира, чтобы смотреть на ваши лобызания и умиляться! – огрызается Кирилл Викторович и тычет в меня пальцем. – Не приведи Господь, Семен Николаевич, ты ей ребенка в восемнадцать заделаешь, я тебя лично кастрирую, лишу прав и сам выращу внука! Понял меня?