Саундтрек: The Cab – Moon

Стася

Как ни странно, мне удалось отвоевать себе время, чтобы остаться в России и узнать про возможность обучения. Папа уехал в Германию на следующий же день, не сказать, что очень довольный, но и особо ультиматумов не ставил. Мы поговорили, и мне удалось выторговать себе это лето.

Больше всего меня удивило то, что он позволил Сэму жить в квартире все это время. Сэм уже упаковал чемоданы и собрался съезжать, но ввиду того, что я и мама остаемся здесь, папа великодушно позволил ему остаться и «присматривать» за нами, быть нашим водителем за лишнюю плату. «У меня нет времени искать ответственного человека», – сказал папа, таким образом оправдывая свой поступок.

А я и рада!

На самом деле мне становится сложно контролировать свои чувства, просто когда вижу Сэма, первое желание – подойти и поцеловать. Но потом я вспоминаю, что рядом родственники, а значит, лучше не стоит этого делать.

Папа уже улетел в Германию, и мы с Сэмом предоставлены сами себе. Я, кажется, все больше и больше начинаю понимать всех этих влюбленных девчонок, в голове у которых все мысли вертятся только вокруг него.

На днях мы забрали Дебби домой, и теперь моя «задача» следить за ее состоянием, делать перевязки и давать таблетки по расписанию. Сейчас мы приехали в частную больницу, где после кратковременного провала в кому уже пришел в себя Лекс. Иван Иванович не солгал насчет его состояния и что он быстро выкарабкается, хоть на этом спасибо. Несколько минут ждем, пока с ним закончит разговор дядя Стас с полицейским, а затем уже мы заходим в палату.

– Пожрать принесли?! – с надеждой спрашивает Лекс, осматривая нас с Сэмом на предмет наличия чего-то съестного в руках.

Вид у него, мягко говоря, не очень. Вроде бы и времени он в коме провел всего ничего, но выглядит ужасно бледным, осунувшимся и с темными кругами под глазами. Рядом с ним стоит какой-то аппарат с пульсометром, и в руки понатыканы капельницы.

– Мы не думали… – растерянно говорю я, поднимая на Сэма взгляд. А ведь и правда, даже в мыслях не было что-то принести.

– Изверги! – корчит обиженную рожицу Лекс и откидывается на подушку. – Тут кормят как старпера! Кашками блевотными и пюрешками! Шоколада хочу и яблок! Если Беликов тоже кинет меня со жратвой, отвечаю, я наперевес с капельницей пойду в магазин! – дергает рукой с катетером Лекс.

– Извини, – виновато поджимаю губы я и подхожу ближе. – Тебе уже рассказали, что произошло?

– Рассказали, – кивает Лекс, – в красках. Не скажу, что Коляна жалко, особенно если он и правда сделал то, что сделал. Но я б лучше засадил ублюдка, чтоб сдох на каторжных от пневмонии… Видел Кая, кстати, он незадолго до вас заходил. Тоже ничего пожрать не принес, гаденыш!

– Почему ты пошел один, почему ничего не рассказал никому? – спрашивает Сэм, сложив руки на груди. – К чему это геройство. Ты мог умереть.

– Люблю быть героем, знаешь ли, – ухмыляется наш пострадавший мажорчик. – Вообще, я не думал, что он рискнет мне что-то сделать. Камеры в кабинете были, я почему-то рассчитывал на другой исход, но вышло как вышло. Хорошо, что все не зря… Спасибо, что ускорили процесс поиска психа-мстителя.

– Яну спасибо скажи, – улыбаюсь я и прижимаюсь щекой к плечу Сэма. – Это он готов был землю носом рыть, лишь бы докопаться до правды.

– Обойдется, – фыркает Лекс, хотя по его лицу видно, что он очень гордится таким другом. – Скажи лучше, вы уже трахаете друг друга или все еще трахаете друг другу мозги? – указывает на меня и на Сэма он.

– Мы вместе, это все, что тебе нужно знать, – ехидно отвечает Сэм.

– Слава яйцам, – закатывает глаза Лекс.

Какое-то время сидим и болтаем с Лексом, делимся последними новостями относительно трека, его они не особо впечатляют, ведь он спонсор и ему закрытие явно не на руку.

Со скрипом открывается дверь палаты, и в помещение заходит Ян с пакетом в руках. Останавливается на пороге, смотрит сначала на нас, потом на Лекса и, показушно вздохнув, произносит:

– А я надеялся, что ты сдох и больше не придется делить с тобой бизнес…

– Да пошел ты, – выставляет другу фак Лекс, широко улыбаясь. – Живее всех живых. Чего в пакете? – заинтересованно приподнимается на локтях наш «больной».

– На, лопай, – ставит на прикроватную тумбочку пакет Ян. – Жена передала, сказала, что в больницах хреново кормят и тебе необходимы вкусняшки.

– Я говорил, что твоя жена святая? Повторюсь! – радостно шуршит конфетами в пакете Лекс, словно ребенок в Новый год под елкой.

Сидим еще некоторое время, общаемся с нашими друзьями. Друзьями – какое громкое и редкое слово в моей жизни. Можно ли назвать этих ребят реальными друзьями? Думаю, что да, и почему-то уверена, что в этот раз меня никто не будет использовать в личных целях.

Когда выходим из палаты Лекса и собираемся покинуть клинику, я узнаю в конце коридора у окна знакомую высокую фигуру. Кай. Я не видела и не общалась с ним с момента инцидента, не то чтобы горела желанием. Кай поворачивается и тоже замечает меня. После секундной заминки он направляется в нашу сторону.

– Эй, Плакса, – зовет Кай.

Поворачиваюсь к Сэму и даю ему знак подождать, делаю несколько шагов навстречу Каю. Смотрю на него и не улавливаю былой агрессии во взгляде, словно передо мной совсем другой человек.

– Не называй меня так, меня зовут Стася, – говорю я.

– Я знаю, просто привычка, – усмехается он и проводит рукой по волосам. Некогда яркий выбритый узор на его висках померк, да и волосы в целом отросли и превратились в бесформенный «взрыв на макаронной фабрике». – Были у Лекса?

– Да, решили навестить. А ты здесь почему? – приподнимаю брови я.

– С отцом забирал результаты анализов и прочее… Хотя на кой хрен теперь это все, не знаю. Кажется, мир гонок для меня теперь закрыт, да? – грустно произносит он.

– Нельзя опускать руки, – говорю я и смотрю на Кая, поглощенного отчаянием. – Я не причастна к твоему отравлению и событиям на треке, ты же знаешь? – говорю я, и он кивает. – Все, что случилось, на вашей с Колей совести из-за того парня Костика…

– Это святой Костик привел нас к поставщикам топливных присадок! – сквозь зубы цедит Кай, перебивая меня. – Это была его идея! Я его не трогал! Ненавидел за то, что обошел нас, но не трогал! Я не псих!

Ого! Значит, Иван Иванович ошибался в своем сыне, и это Костик положил начало использованию смесей на треке!

– А Коля не мог тогда намеренно убрать парня? – шепотом спрашиваю я.

– Я не знаю, – вздыхает Кай. – И от этого так мерзко… Что я не знаю, на что был способен ради победы мой друг…

Секундное молчание, и я первой решаюсь уйти от нашего напряженного разговора.

– Удачи, Кай, пусть у тебя все сложится, – говорю я и разворачиваюсь к Сэму. Беру его за руку и собираюсь уйти.

– Эй, Стася! – окликает меня Кай, и я поворачиваюсь. – Прости за куртку. Это единственное, за что я должен извиниться перед тобой.

Улыбаюсь и киваю. Не знаю, солгал ли Кай про Костика или сказал правду, но… Может быть, и не такая уж он сволочь, а просто хороший гонщик, жаждущий славы?

После возвращения из больницы мы с Сэмом едем к заводчику немецких овчарок, чтобы обсудить тонкости и познакомиться поближе с будущим членом семьи Сэма. Нам повезло, что в питомнике, когда мы решили взять щенка, есть выбор. Обычно у этой женщины собак разбирают влет.

Пока женщина рассказывает Сэму об ответственности такого подарка, я стою возле вольера и рассматриваю трех резвящихся щенков. Два из них черно-рыжие, играются друг с другом, тявкают, и их пока еще висячие уши смешно шлепают по голове. А вот третий, чисто черный, сидит и смотрит со стороны, его взгляд кажется каким-то отсутствующим, и мне даже приходит в голову мысль, что он не совсем здоров… Но вскоре мои предположения развеиваются в прах.

Когда два мелких строптивца начинают по-настоящему драться и кусать друг друга, черный резко вскакивает с места и с громким лаем подбегает к ним. Ему достаточно просто подбежать к ним, как мелкие сразу же прекращают драку и расходятся по разным углам.

Ясно, он слишком умный и явный лидер в этой своре.

– Уже выбрали? – с улыбкой произносит женщина-заводчик. – Те, что с рыжим, – суки, кобель у нас редкий – черный, остался один…

– Я даже не знаю, – пожимает плечами Сэм.

– Я бы взяла черного, он определенно доминанта, – говорю я.

Сэм смотрит мне в глаза, и на его губах проскальзывает тень улыбки:

– Я доверюсь твоему мнению.

– Дать кличку нужно будет на букву «А», я в паспорте напишу первую букву, а там вы уже определитесь и передадите нам на электронную почту имя, – говорит женщина, пока я любуюсь мохнатым чудом.

После выбора щенка и возвращения домой я лежу рядом с Дебби на полу, глажу ее и смотрю в потолок, пока мама разговаривает по телефону с папой.

Для него я всю эту неделю буду находиться здесь и вместе с маман готовиться к выбору вуза и факультета. На самом же деле эту неделю я проведу в деревне вместе с семьей Сэма на дне рождения его сестры. И я очень рада, что мама на моей стороне в этой авантюре!

– Ты точно хочешь взять с собой Дебби? – уточняет мама у меня, закончив разговор с отцом.

– Да, врач сказал, что ее можно возить, главное, чтобы она не суетилась и много не бегала, – отвечаю я, поглаживая свою малышку по мягкой гриве. – У Сэма сестра учится на ветеринара, последние курсы, она, если что, поможет ухаживать за повязкой.

– Стася, будьте осторожны, ладно? – просит мама, и я поднимаюсь. Подхожу к ней и крепко обнимаю, получив в ответ заветные успокаивающие объятия. – Я вижу, что он вроде бы очень хороший парень, но всякое случается…

– Мама, все будет хорошо, во всех смыслах, – с улыбкой произношу я. – Уже пора спускаться, нам еще нужно забрать щенка… Идем, Дебби! – зову я овчарку, и она медленно поднимается на ноги и подходит ко мне. – Милая моя, сейчас придет Сэм и снова возьмет тебя на ручки! Ты же этого хочешь, да? – хихикаю я.

Прощаюсь с родней, беру заготовленную сумку с вещами на неделю и выхожу на лестничную площадку, где нас уже ждет мой телохранитель. Завидев его, Дебби радостно виляет хвостом и ждет, когда же он возьмет ее на руки. Серьезно, моей собаке действительно нравится, когда Сэм носит ее на руках.

Может быть, это потому, что она тоже женщина? Хотя меня на руках не носили, нужно это исправлять, у меня ж теперь парень есть!

Пока спускаемся, Дебби, задрав голову, с непередаваемым удовольствием лижет Сэму подбородок, продолжая вилять хвостом в знак признательности. Не могу сдержать улыбки, потому что Сэму магическим образом удалось завоевать не только мое доверие и любовь, но и даже моей собаки.

– Помнишь, мохнатая, я говорил тебе, что придет день, когда ты пересядешь на заднее? – с нахальной ухмылкой произносит Сэм, укладывая Дебби на заднее разложенное сиденье. – Так вот, день настал!

Переглядываемся и садимся в машину. Я чувствую некое волнение с оттенком радости, ведь сегодня я познакомлюсь с мамой Сэма, с его сестрой, даже стану частью важного дня в ее жизни. Очень хочется понравиться им, хочется, чтобы Сэму не было стыдно за общение со мной. Надеюсь, что я не ударю в грязь лицом.