– Хотел, – кивает Бергер. – Понять хотел, что в тебе такого особенного, что Настя из-за тебя домой лететь не хочет и даже собирается учиться в России.

Первая мысль в моей голове после услышанного: «Звездец!», если это можно назвать полноценной мыслью. Стою, вылупившись на отца Стаси, и даже дышать перестаю.

Неужели Мирослава рассказала мужу о своих догадках?

Что теперь будет, он накажет Стасю?!

Или он пришел заставить меня бросить ее, уйти в закат без предупреждения, чтобы Стася подумала, что я лживая тварь?! Бог мой…

– Серьезно, Семен, что в тебе особенного? – повторяет свой вопрос мужчина. – Ведь будь ты кем-то вроде тех козлов, жаждущих затащить мою дочь в койку, она бы даже на тебя не посмотрела. Более того, обсмеяла бы и выставила полным идиотом. – Кирилл Викторович отталкивается от стены и подходит ближе. Долго смотрит на меня, старательно пытающегося удержать серьезное лицо, и, чуть наклонившись, говорит: – Ты можешь начать дышать. Трупов для пары дней уже предостаточно.

Делаю медленный вдох и решаюсь пойти ва-банк. Уже нет смысла отрицать и трусливо прятаться под стол. У меня хватило смелости сказать Роману о нас, значит, и отцу Стаси хватит духа рассказать. К тому же мой контракт уже закончен, на моей работе это все уже вряд ли скажется, да? Я могу хотя бы попробовать…

– Я не знаю, что во мне особенного, Кирилл Викторович. Просто возникло взаимное чувство, – отвечаю я, глядя в лицо мужчине.

– Не отрицаешь, уже хорошо, – чуть ухмыляется Бергер.

– Не знаю, знакомо вам это чувство или нет, но порой есть люди, ради которых ты выходишь за скобки, – продолжаю говорить я. – Я точно не особенный в ваших глазах, а самый обычный: без голубой крови, известной фамилии и миллиардов за плечами…

– Кровь у нас у всех одного цвета – красная! – перебивает меня Бергер, зло сверкнув глазами. – За известной фамилией порой скрывается сын простой бухгалтерши, а миллиарды можно заработать, если захотеть!

Замолкаю, но стараюсь выдержать натиск взгляда Кирилла Викторовича. Красиво он меня припечатал, даже сказать нечего.

– Как давно возникло это ваше «взаимное чувство»? – спрашивает он и проходит в глубь квартиры в гостиную. Отодвигает стул, разворачивает его и садится ко мне лицом, закинув ногу на ногу. – Погоди, дай угадаю, с самого начала, когда она сказала, что ты ее клеил?