Резко оборачиваюсь. И правда, Руслан. На всех парах спешит к нам. Не успеваю даже слова сказать, как брат подлетает и дёргает меня за рукав, оттаскивая от Макара. И, сжав кулак, мощно бьёт тому в лицо.
Макар явно не ожидал этого, и пропускает удар. Трясёт головой, оскаливается.
— Мудак, блять! — орёт Руслан, толкая Макара в грудь. — Ты чё, больной? Её! На эту х*йню!.. Зачем позволил⁈
Вновь пытается ударить Макара, несмотря на то, что я уже стою между ними.
— Катюш, всё нормально… Я не стану его бить, — голос Макара просаживается до угрожающего шепота.
Угрожает он конечно не мне.
— За то, я стану тебя бить! — продолжает психовать Руслан.
Ругательства льются из его рта, лицо перекошено от гнева. Не понимаю… Ему-то какая разница, что со мной могло бы быть из-за прыжка?
Макар оттесняет меня в сторону, Руслан пытается врезать тому по лицу, но Макар отражает удар и наносит свой. Точный, жёсткий… Кажется брат сейчас упадёт, как от нокаута.
Но нет, Руслан стоит. Встряхнув головой, оскаливается. И снова прёт на Макара. И под мои рыдания и мольбы остановиться они начинают избивать друг друга.
Руслан ещё и орёт на весь парк о том, что мне нельзя было прыгать. Мол, ладно, я — дура безответственная… А о чём Макар думал?
Их разнимают неравнодушные прохожие. На шум подбегает и один из инструкторов с тарзанки. Руслан накидывается на него с угрозами. Говорит, что состояние здоровья надо проверять, прежде чем оказывать такие услуги. Угрожает судом, штрафом, тюрьмой…
Я вся трясусь, стиснув медведя. Смотрю на Макара. Мне так жаль… Так жаль, что наше свидание закончилось вот так. У него кровь на губе и ссадина на скуле. Взгляд — безумный. И он явно начинает что-то понимать.
— Кать… — тянет ко мне руки, но я отшатываюсь.
Макар хватается за медведя, и я выпускаю его из рук.
Ничего не хочу объяснять.
— Прости, — дрожат мои губы. — Прости меня.
Убегаю. Ничего не вижу перед собой. Слышу гневные выкрики Руслана.
— Не подходи к ней, бл*ть! Забудь о ней! Ты её чуть не угробил!
Брат настигает меня у ворот парка. Бесцеремонно тянет за куртку к своей машине. Но я вырываюсь и отпихиваю его.
— Оставь меня в покое!
Прохожу мимо его авто, растирая по лицу слёзы.
— Куда ты, Кать? Поехали домой! — пытается остановить меня брат.
Но я вновь отшатываюсь от него и бегу. Сама до дома доберусь. Никого не хочу видеть.
Глава 20 Пустота
Глава 20
Пустота
Мой телефон безбожно надрывается в кармане. Как в прострации, я иду по улице, не зная куда.
Сначала было хорошо, очень хорошо на нашем свидании. Потом этот бешеный всплеск адреналина от прыжка, а потом ещё и драка… И сейчас — меня будто высосали до пустоты. Именно так я себя ощущаю. Пустой.
— Девушка, как пройти до Тимирязева?
— А? — разворачиваюсь на голос.
Передо мной два парня. Рослые, с наглыми рожами.
— Тимирязева? — переспрашиваю, пытаясь включиться в разговор.
Не хочу выглядеть потерянной перед этими незнакомцами.
— Да. Улица Тимирязева. Дом три, — лениво тянет слова один из них.
Веду взглядом по табличкам на домах. Мы на улице Гоголя. Я понятия не имею, где нужный им адрес. Да я в этой части города и была-то от силы раза три.
— Загуглите, ребят, — пожимаю плечами. — Что-то не могу сообразить, где Тимирязева.
Собираюсь уйти, но тот, что понаглее, как мне кажется, преграждает мне путь.
— Подожди. Вообще-то, это мой адрес. Хочешь, покажу где это?
Его друг расплывается в скабрезненькой улыбке.
— Не хочу, — мотаю головой.
Развернувшись, шагаю прочь. В спину мне летят пошлые выкрики:
— Ну куда такая секси-попка побежала, а? Малышка, да мы не кусаемся!
На улице ещё светло, а маньяки уже активизировались. Но я, странным образом, этих парней не боюсь. Вообще ничего не чувствую. Ни страха, не обиды на их наглость. Да и людей вокруг полно.
Иду по подземному переходу, пристроившись за какой-то компанией студентов. Их довольно проблематично обогнать. Телефон в кармане вновь надрывается, и я нехотя вытаскиваю его.
Звонит Руслан. Скидываю. Ещё есть семь пропущенных от Макара. И один от мамы.
Кучу непрочитанных смс даже не открываю. Не смогу сейчас ничего понять. Даже слов, наверное, не разберу.
А Руслан вновь звонит. Принимаю всё-таки вызов, но слова брата не разобрать, его голос квакает, пропадает… Под землёй, похоже, не ловит. Звонок обрывается.
Поднимаясь по ступенькам наверх, наговариваю Руслану голосовое сообщение:
— Перестань мне звонить. Я совершеннолетняя. Хочу — гуляю, хочу — прыгаю с тарзанки. Захочу — и с парашютом тоже прыгну. Можешь сдать меня родителям, мне плевать. И вообще, выключай уже этот спектакль. Мы оба знаем, что тебе плевать и на мою жизнь, и на моё здоровье.
Казалось бы, это сообщение должно было звучать как минимум раздражённо, ядовито, повышенным тоном. Но я сказала это, всё так же ощущая пустоту внутри. Скорее устало, чем с праведным гневом.
Заворачиваю в какую-то уютную кофейню, заказываю себе латте. Но я почти не пью его, а лишь грею руки о чашку, устроившись за столиком возле окна. За ним начинают сгущаться сумерки, падает мелкий снежок, люди куда-то спешат…
Залипаю на этой картинке. Это окно — как портал, за которым — совсем другая реальность, в которую я будто бы не вхожа.
А почему? Потому что нелюдима? Потому что нездорова? Потому что родители всю жизнь растили меня, как комнатный цветок?
Да, вот это всё мешает мне теперь пройти через портал и остаться в том мире насовсем. Я — редкий цветочек, который надо пичкать лекарствами, чтобы он не засох на подоконнике.
Вздрагиваю от вибрации телефона. Латте подпрыгивает в чашке и проливается на пальцы, кажется, обжигая их. Но я настолько пуста, что даже боли не чувствую.
Машинально вытираю пальцы салфеткой, уставившись на телефон, как на бомбу замедленного действия. Звонит Макар. Всё звонит и звонит. Вызов обрывается и начинается снова. И снова, и снова.
Что он хочет мне сказать? Задать какие-то вопросы, уточнить? Или сам уже всё понял?
Не хочу… Не могу с ним говорить.
Перед глазами встаёт картинка с тем большим плюшевым медведем. Я бросила его на асфальт. Там он и остался лежать, или Макар его забрал?
Боже, как же глупо…
Закрываю ладонями лицо, с силой сжимаю веки, пытаясь сдержать слёзы.
Как же глупо думать об игрушке, когда такое произошло…
Что скажут родители Макара, когда их сын придёт домой с разбитой губой? Теперь дядя Андрей ещё больше нашу семью возненавидит?
В кофейне вдруг становится многолюдно. В основном тут одна молодёжь. Они громко разговаривают, смеются. Та, другая, реальность словно проникает через портал в мою, а мне, вроде как, неуютно, когда так громко и оживлённо.
Оставив почти полную чашку на столе, выхожу на улицу. Надеваю капюшон. Мелкий снежок превратился в какую-то морось, похожую на дождь. Неприятно… Но меньше всего я сейчас хочу домой. Поэтому продолжаю гулять.
Говорят, на свежем воздухе хорошо думается, но это не так в моём случае. Я не могу зацепиться ни за одну мысль в своей голове. Они сумбурно скачут под черепной коробкой.
Макар, тарзанка, драка, брат, медведь, моё сердце. И так по кругу, по кругу…
Дохожу до какого-то тёмного сквера и поворачиваю обратно. Мимо ярко освещённого торгового центра, мимо кафе с фаст-фудами, мимо бизнес-центра… Вновь спускаюсь в подземный переход. Из него есть вход в метро. Я ни разу не ездила в метро. Может, стоит прокатиться?..
Даже додумать до конца эту мысль не успеваю, как на моё плечо ложится рука. Придавливает, разворачивает меня на сто восемьдесят градусов. Второе плечо тоже попадает в капкан.
— Какие люди! Снова ты, сексапильная попка! — весело заявляет мой «старый знакомый» с Тимирязева.
Его друг подпирает меня с другого бока, и мы куда-то идём.
— Давай рассказывай, что у тебя случилось. Мм? Вижу, что ты какая-то грустная. Меня, кстати, Вадим зовут. Так что там у тебя за беда?
— Ничего… Никакой беды. Мне, вообще-то, в метро надо, — пытаюсь притормозить парней.
— Да мы на машине, подвезём, — легко отмахивается от моей попытки освободиться этот Вадим.
— Нет… Я не поеду…
С ужасом понимаю, что перед нами — очень тёмная часть тоннеля. И навстречу никто не идёт. А парни именно туда меня и тащат.
— ПОМО…
Чужая рука в вязаной перчатке безжалостно затыкает меня, плотно закрыв мой рот. Меня толкают к стене.
— Давай быстрее. Чё у неё там?
Выворачивают карманы. Деньги, телефон… Да больше ничего у меня и нет. Разве что моя жизнь.
Этот Вадим запихивает мои вещи в свои карманы. А его друг продолжает держать меня, крепко запечатав мой рот. Смотрю в глаза Вадима прямым презрительным взглядом.
— Да ладно тебе! Мамка с папкой новый айфончик купят. У тебя, кстати, на проезд есть? На вот, возьми.
Засовывает мне в карман мелкую купюру. Свою, видимо, у меня такой не было. Сто рублей. Далеко я уеду на сотку?
— Всё, бывай, — довольно бросает Вадим.
Взяв мою руку и сжав пальцы в кулак, ударяется об него своим кулаком.
— И не шляйся одна больше, поняла? — строго грозит мне пальцем.
Подаёт какой-то сигнал своему другу, который стоит за моей спиной, и оба срываются с места и быстро исчезают из вида.
Прижимаюсь спиной к стене, слепо смотрю перед собой.
Зачем им телефон, который тут же встанет в блок, когда они попытаются его распаролить? После того, как длинный нос матери залез в мою переписку, а потом и Руслан, я поставила такую защиту, что без меня телефон не включишь.