Макар обнимает меня сзади и кладёт подбородок на мою макушку. Я не вижу его лица сейчас, но кажется, он очень доволен собой.
— Как-как ты сказал? Невеста? — усмехается Дамир.
— Да. На свадьбу нашу придёте? — хорохорится Макар.
— Ничего себе!.. — растроганно шепчет Ева, прикладывая ладони к груди.
От её реакции начинает пощипывать глаза. Мы ещё с ней и двумя словами не перебросились, но мне уже очень импонирует эта девушка. От неё веет заботой и нежностью. Я почему-то уверена, что она деликатная и воспитанная. И глаза такие внимательные и тёплые.
— Оо… Арсений Дамирович проснулся, — Дамир достаёт сына из коляски. — Ну теперь точно пора куда-то в тепло.
И мы как-то очень быстро решаем, что посидим в ресторане кинотеатра.
— Мы с Арсюшей в туалет.
Ева забирает сына, подхватив сумку с детскими принадлежностями.
— Помощь какая-то нужна? — интересуюсь я.
— Можешь просто составить мне компанию, — говорит она с улыбкой.
Оставив куртку и шапку Макару, ухожу с Евой. В туалете занимаем кабинку для мам и малышей. Ева меняет сынишке памперс, воркуя с ним и одновременно рассказывая мне про всю футбольную команду. Говорит и о Макаре, и о своём брате Тимофее, и о том, как волнуется перед свадьбой…
— Ещё этот мальчишник чёртов! — изображает воинственную гримасу. — Нет, я, конечно, доверяю Дамиру и уверена в нём, как в себе, но…
Поднимает на меня взгляд, отвлекаясь на секунду от дитя. Говорит шёпотом:
— Но ведь слепо доверять нельзя, наверное, да?
Я не знаю, что сказать. Вздохнув, протягиваю палец, и Арсений крепко хватается за него. Гулит что-то, болтает ножками.
— А если не доверять, тогда зачем это всё? — выдаю в конце концов.
Возможно, это просто чушь… Но у меня в таких делах нет никакого опыта.
Ева улыбается, забавно наморщив нос.
— Ты права. Пусть только попробует от меня гульнуть!
Застёгивает памперс, надевает на Арсения штанишки. Надо бы малыша уже поднимать с пеленального столика, но он крепко держится за мой палец и не собирается отпускать. Глаза у мальчика — как две чёрные бусины. И взгляд внимательный, как у взрослого человека.
— Можно мне его подержать? — в каком-то странном порыве спрашиваю я.
— Конечно. К тому же, он тоже этого хочет, — смеётся Ева, отрывая пальчики Арсения от моего.
Мальчик начинает кукситься, но Ева тут же поднимает его и прижимает ко мне.
— Держи под спинку и под попу, — подсказывает она.
Руки мои подрагивают. Детей маленьких я никогда не держала.
Арсений тянется к моим волосам, всей пятернёй зарывается в прядке, дёргает, пытается тащить в рот, громко гулит.
Прелесть, а не ребёнок!
Что ж… Вот такого чуда у меня никогда не будет. И у Макара, получается, тоже. Но он сказал — усыновим. Он это просто так сказал?
— Ну что? Идём? — собрав сумку, спрашивает Ева.
— Да, пошли.
Арсений не желает слезать с моих рук, и я несу его сама.
Парни уже что-то заказали и с явным нетерпением дожидаются нас. Увидев Арсения у меня на руках, Макар изумлённо замирает. И странно улыбается, словно я выгляжу как-то не так.
— Сенич, ко мне пойдёшь?
Дамир тянет руки к сыну, и тот сразу перебирается к отцу. А со мной так и остаются тёплые ощущения прижатого к груди детского тельца…
Сажусь рядом с Макаром, он обнимает меня за плечи и шепчет, уткнувшись носом в висок:
— Я так много от тебя хочу, что даже страшно. Хочу нашу свадьбу, наш дом… Наших детей. Они у нас будут, Кать! Ты не представляешь, как красиво ты смотришься с ребёнком на руках!
От его слов вновь щиплет в глазах.
Ну разве так бывает, а? Чтобы так сразу по уши в нём. А он во мне.
Ещё бы встречу с отцом пережить…
Опомнившись, ищу глазами часы. На запястье Макара как раз они есть. Беру его руку, разглядываю мудрёный циферблат. Семь вечера уже.
— Ох, блин! — понимает мои дёрганья Макар. И тут же обращается к друзьям: — У нас ещё минут двадцать, а потом полетим домой.
Ужин проходит в спешке. Дамир напоминает Макару про мальчишник. Ева сначала немного подтрунивает над ним, а в итоге придумывает девичник, который, вроде бы, не хотела устраивать. Приглашает меня.
— А что? Сеню бабушке отдадим, посидим у нас. Или сходим куда-нибудь. Потанцевать, например, — игриво дёргает она бровями.
— Я тебе потанцую! — рычит Дамир.
Макар при этом ржёт. Потом тихо объясняет мне причину своего веселья.
— Ева занималась танцами, хореографией. Но Дамир не очень любит, когда она танцует на публике. Ревность.
— Это не ревность, а здравый смысл, — услышав Макара, парирует Дамир. — В ночных клубах полно отморозков. Без меня ей туда нельзя.
— Кстати, да, — Макар вмиг становится серьёзным. — Тебе тоже без меня нельзя.
Ммм… Как интересно получается…
Переглядываемся с Евой. Судя по всему, она что-то придумала. Что-то, что не очень понравится парням.
— Катя, скажи мне свой номер, — просит она.
Я диктую, она записывает. Делает дозвон, и в кармане тут же вибрирует мой телефон.
— Созвонимся и решим, да? — подмигивает мне Ева.
Дамир недовольно раздувает ноздри, но молчит.
Вскоре прощаемся с ними и едем домой. Держимся за руки, пока Макар сосредоточенно и филигранно управляет машиной одной рукой. Заехав в посёлок, Макар тормозит довольно далеко от наших домов. Гасит фары.
— Я тут подумал, что надо дать дяде Гене немного форы. Сейчас восемь, он только что приехал. Пусть примет душ, поест. Твоя мать введёт его в курс дела — и у него будет время подумать. Как считаешь?
— Да. Когда отец голоден, то чаще всего не в духе.
Макар расплывается в улыбке.
— Значит, у нас есть ещё час.
Быстро перебирается назад и тянет меня за собой. Глаза его блестят азартом. А ещё я вижу в них страсть, хотя клянусь — раньше и не знала, как она может выглядеть во взгляде.
Макар обнимает моё лицо тёплыми ладонями и шепчет напротив губ:
— Может, я тебя просто украду, а? Пока недалеко, в соседний дом. Ты же видела, у меня просторная комната. И кровать, — тяжело сглатывает он.
А я краснею. Щёки горят.
— А как же твои родители?
— Они будут мешать, ты права, — шепчет он, бережно касаясь губами моих губ. — Лучше жить отдельно. Нам нужно своё гнёздышко как можно скорее.
Скорее, да!
А для чего?
Да для того самого, Катя! Того самого…
Ох, мамочки!
Сказать, что я боюсь — ничего не сказать. Но нельзя же вечно всего бояться!
Макар, наконец, целует глубоко, с нарастающим пылом. И мы пропадаем друг в друге на целый час…
Отец поджидает нас в гостиной. Выражение лица у него довольно нейтральное. Вроде бы не злится.
— Добрый вечер, дядя Гена, — протягивает руку Макар.
— Ну привет.
Отец жмёт руку и не отпускает.
— Давай поговорим наедине, Макар.
— Хорошо.
Они уходят к отцу в кабинет.
А за мной наблюдают две пары глаз. Взволнованный взгляд мамы и нечитаемый — у брата.
Глава 25 На плюсе
Глава 25
На плюсе
— Что за цирк вы тут устроили?
Дядя Гена смотрит на меня исподлобья. Крутит в руках бокал с вискарём.
— Цирк — это когда весело, смешно, зрелищно, — отвечаю медленно, подбирая каждое слово. — А я не стремился никого насмешить. И из своего предложения не пытался сделать зрелище. Я просто хочу жениться на Кате.
— Хм… Вот прям хочешь? — мрачно уточняет он, вливая в себя залпом вискарь.
С хрипом выдохнув, наполняет бокал снова.
— Да, хочу.
— Вот так спонтанно? Столько лет вы с моей дочерью не виделись — и ты внезапно воспылал чувствами к ней?
От его тона мне становится не по себе. Словно я какой-то ветреный тип, который сегодня хочет одну, а завтра — другую. Или будто бы Катя не настолько хороша, что я мог влюбиться в неё так быстро.
— Чем я Вам так не угодил? — спрашиваю в лоб.
Дядя Гена задумчиво скребёт пальцами щетинистый подбородок, потом вдруг выдаёт:
— Ты — футболист.
— Пфф! И что? — фыркаю в ответ.