Долго лежим в обнимку и болтаем о чём угодно, но только не о её семье.
— Ты скажешь мне?
— Скажу. А что сказать? — посмеиваюсь я, довольный, как сытый котяра.
— Сколько будет стоить та квартира?
— Она будет стоить не дороже денег. Всё, закрыли тему.
— Уу… Какой ты.
— Какой? — с интересом заглядываю в прекрасные голубые глаза.
— Настоящий мужчина. Идеальный.
Кажется, мой внутренний кот стал ещё довольнее.
Ловлю её губы, нежно целую.
Красиво говорить я не умею, поэтому предпочитаю показывать телом то, как она мне дорога. Как она мне нужна!
Катюшка вновь улетает в царство Морфея. Осторожно выбираюсь из кровати, поправляю одеяло на её обнажённом теле. Потом одеваюсь и иду в гостиную. Во рту просто засуха, зато в голове прояснилось, и злость отступила.
Отец и мама тут. Когда видят меня, на их лицах появляется волнение.
Садимся за обеденный стол, как за стол переговоров. Напряжение висит в воздухе.
— Макар… — со вздохом начинает отец. — Похоже, ты разворошил осиный улей.
— Речь о дяде Гене и о том, что он нихрена не знал? — догадываюсь я.
— Да. У Ветровых случился грандиозный скандал после вашего ухода. Его спровоцировал Руслан.
Злость вновь несётся по моим венам.
— Отлично, — скалюсь я. — Да пусть хоть переубивают друг друга.
— Макар! — шикает мама. — Ну нельзя же так!
— А так, как они, можно⁈ — рычу в ответ. Не на маму, конечно. — Мать Кати больная, ясно? Вот скажи мне, мам, ты смогла бы сделать со мной что-то подобное?
— Господи! Конечно, нет!
— Вот. Нормальные родители так не поступают.
— Но они её родители, — вклинивается отец. — Это её семья. Или ты решил, что заберешь её, и всё.
— Да. А почему нет? Мы будем жить в Москве. Кате вообще в этом доме делать нечего! — в сердцах выкрикиваю я и указываю на окно, имея в виду дом Ветровых.
Мама сокрушённо качает головой.
— Это Катя будет решать, а не ты. Маша там рыдает, считает, что ты у неё дочь украл. Гена куда-то уехал.
Подбородок мамы дрожит. Она всегда близко к сердцу воспринимает чужие проблемы.
— Хорошо. Скажите тогда, как, по-вашему, нужно сделать, — нахмурившись, смотрю на родителей. — Предлагаете Катю туда отпустить? Может, она вам тут мешает?
Да, меня бесконтрольно и на всех парах несёт в неадекват.
— Никто нам не мешает, — успокаивающе говорит мама. — Просто хочется всё уладить. У всех. Катя должна простить маму, что бы она там не сделала.
— Если простит — это будет её решение. Никто на Катю давить больше не будет, я не позволю, — отрезаю я.
— И она будет жить здесь? — спрашивает папа.
Я вижу только часть его лица. Кулаком он прикрывает рот и подбородок. По его глазам ничего невозможно прочесть, а вот сжатый кулак говорит о том, что отец злится.
— Ты против?
— Я этого не сказал.
— Так скажи! — вновь психую я. — Скажи: нет, Макар, мы не против, если Катя поживёт пока у нас. Или нет, Макар, мы против.
— Я пока не знаю, как к этому относиться. А ты следи за тоном! — рявкает отец.
И я сдуваюсь. Редко ему перечу.
— Ладно, прости, — раскрываю ладони. — Давай Катя останется на эту ночь, а завтра посмотрим.
— И если она захочет пойти домой, ты её держать не будешь.
— Не буду, — киваю я. — И прямо сейчас я позвоню дяде Гене. Идёт?
— Идеально, — отзывается отец.
Взяв телефон, находит номер соседа, нажимает дозвон и протягивает телефон мне.
— Звони. Решай всё миром, Макар.
Из динамика телефона уже слышатся гудки. Подхватываю трубку, прижимаю к уху, выскакиваю из-за стола. Накинув куртку, выхожу к бассейну и сажусь на шезлонг. Дядя Гена не отвечает, и я настойчиво звоню снова. И, наконец…
— Да, Андрей, — упавшим голосом.
— Это Макар.
— Мм… — совсем уж глухо.
— Дядя Гена, Вы в порядке?
— На самом деле не очень.
— Где Вы?
— На могиле…
Блин, где?
Подрываюсь с шезлонга. От нервов не могу сидеть на месте.
— На какой ещё могиле, дядя Ген?
— У Марины.
Как-то маловато информации, чёрт возьми!
— Я вот сижу и думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я женился на ней, а не на Маше.
Меня осеняет, что он на могиле матери Руслана. Нелегко сейчас мужику…
— Отчего она умерла?
— Тромб…
— А почему Руслан злится на Вас?
— Он на всех злится. Такой уж у меня сын. Считает, что его мама умерла от тоски по мне. Что она всю жизнь меня любила, пока я был с другой. Жизнь — странная штука, Макар. Поэтому я и просил тебя сто раз подумать, прежде чем кричать о большой любви к моей дочери.
— Я подумал.
— И что надумал? — спрашивает скептическим тоном.
Делаю глубокий вдох и выдаю весь свой план.
— Мы уедем сразу после свадьбы моих друзей. В июне мы с Катей тоже поженимся. Вас приглашаем, конечно же. А пока поживём у нас. И Катя домой не вернётся.
Да, бл*ть! Да, я всё решил.
Слышу какой-то щелчок, типа зажигалки, но дядя Гена не курит. Возможно, этот звук издаёт фонарик. На кладбище в такое время наверное жутко.
Дядя Гена молчит и никак не комментирует мои планы на будущее.
— Ехали бы Вы домой, — говорю в итоге.
— Да, поеду. У меня же там сын.
Звучит это мрачно и зубодробильно. Словно к поехавшей крышей жене он возвращаться бы не стал.
Я бы точно к такой не вернулся.
Глава 38 Просто сон
Глава 38
Просто сон
Вздрогнув, просыпаюсь. Чувствую, что лоб мокрый, а по виску ползёт капля пота.
Мне приснился сон. Страшный. В этом сне Макар уходит от меня, выяснив, что жить мне осталось недолго. А родителям я больше не нужна. Никому не нужна. Руслан в моём сне смеялся таким дьявольским смехом, что до сих пор жутко. Смеялся и повторял, что я — идиотка, ущербная и никчёмная…
Пытаюсь сглотнуть, но в горле пересохло. Сдвигаю одеяло с лица. Глаза пока не открываю, боясь, что польются слёзы.
Чувствую, что Макара нет рядом, и я в его постели одна.
Он встаёт очень рано, тренируется в саду, пытаясь восстановить колено. А ещё он целиком ушёл в изучение аномалий сердца. Штудирует инфу в интернете, всё время спрашивает меня о самочувствии. Слушает мой пульс. Вглядывается в глаза с беспокойством и любовью.
Ну как он может меня бросить? Мы ведь так влюблены друг в друга…
А я жутко злюсь, потому что чувствую себя какой-то увечной… подопытным кроликом, объектом изучения…
Я здесь уже почти неделю. От родителей — ни звонков, ни сообщений, но часто заглядывает Руслан, и мы узнаём последние новости от него.
Отец допоздна на работе, с мамой он холоден, они почти не разговаривают. Наша семья рушится. Что будет, когда я уеду с Макаром? Что будет, когда и Руслан покинет их? Они разойдутся?
Мне больно. Это на самом деле даже больнее, чем ложь матери.
Раскутываюсь полностью, открываю глаза и сразу вижу Макара. Он сидит за своим столом перед ноутбуком. Заметив моё шевеление, переводит на меня взгляд. Улыбается.
— Кажется, я докторскую скоро защищу по сердцу, — хмыкнув, он поднимается со стула.
Подходит ко мне, ложится рядом щекой на мою подушку. Наши носы соприкасаются, и мы смотрим друг другу в глаза.
— Доброе утро, котёнок, — говорит шёпотом.
— Доброе утро.
Макар проводит пальцами по моему вспотевшему лбу. Хмурится.
— Ты как?
— Нормально. И, может, хватит уже всё это изучать?