Вот что я хотела сказать ему всю неделю. Перестань быть моим доктором! Просто люби меня!
— Не понял… — вытягивается его лицо.
— Да так… Ладно, забудь, — мямлю в ответ и ложусь на спину.
Смотрю в потолок.
Это просто сон… А ты слишком резка с ним! И бросит он тебя именно из-за этого, а не из-за твоего сердца.
— Катюш…
За подбородок разворачивает моё лицо к себе. Вновь встречаемся взглядами, и я вижу в глазах Макара беспокойство пуще прежнего. И виню себя за всё, что с ним сделала. Я разрушила его беззаботную жизнь. Я стала причиной его постоянного волнения. Должно ли так быть, когда тебе двадцать? Нет, не думаю.
— Кать, объясни. Что не так? Ты хочешь домой? Тебе здесь плохо? Плохо со мной?
Теперь в его глазах боль.
Почему он думает, что мне с ним плохо?
— Меньше всего на свете я хочу обратно, — говорю шёпотом. — Наверное, впервые в жизни я действительно живу, а не существую, как домашнее растение, стоящее на подоконнике.
Без тонны лекарств, не ограничивая себя в продуктах. Мама Макара меня закормила. Даже лицо, кажется, немного округлилось, и на нём появился румянец.
И мне нравится именно так. Когда о моём сердце вообще не говорят. А ко мне относятся, как к здоровому человеку.
— Тогда что не так? — спрашивает Макар, ведь я не произношу всего этого вслух, чтобы не казаться неблагодарной.
Он волнуется за меня, поэтому и штудирует интернет. Он не бросит меня, если узнает что-то плохое о моём здоровье. Сон — просто сон. Реальность другая.
Переворачиваюсь набок, утыкаюсь носом в шею Макара, тяжело вздыхаю.
— Ничего. Прости… Просто дурной сон приснился.
Он гладит меня по волосам, потом крепко обнимает. Мы лежим так довольно долго. В этом уютном коконе его защиты и заботы меня снова тянет провалиться в сон.
— А сколько времени? — бормочу, почти отключаясь.
— Часиков десять.
— Что? — резко подскакиваю. — Как десять? Сегодня же завтрак с меня!
Я обещала тёте Тане!
Макар смеётся, глядя на то, как я мечусь по комнате, лихорадочно одеваясь.
— Катюш, тебе необязательно готовить. Отец уехал уже на работу, мамка почти никогда не завтракает. А свои три яйца я в состоянии отварить сам.
Замираю.
— Ты уже позавтракал? — срывается мой голос на нервный писк.
— Ещё нет.
— Отлично!
Вылетаю из комнаты.
Мне хочется быть полезной! Не отнимайте у меня это, прошу!
Быстро умываюсь и чищу зубы. Расчёсываюсь и собираю волосы в высокий хвост. Так как тороплюсь, он получается небрежным. Пара прядок остаётся лежать на щеках.
Когда выхожу из ванной, Макар поджидает меня в коридоре. Ловит за талию, трётся носом о мой нос. Нежно целует. Поймав непослушную прядку, наматывает её на палец и произносит шёпотом, глядя в глаза:
— Такая красивая…
Моё сердце поёт. Прижимаюсь к нему теснее. Из груди рвутся признания, трансформируясь всего в два слова:
— Люблю тебя!
— Люблю тебя, котёнок мой, — шепчет в ответ Макар.
Сон забывается. Мы влюблены, и у нас всё хорошо. Я не умираю. Наоборот — я живее всех живых.
Вместе спускаемся вниз. Тётя Таня уже здесь, что-то готовит, поглядывая в телевизор.
— Оо, детки! Доброе утро, — расцветает в улыбке, увидев нас.
— Доброе, — Макар чмокает её в щёку и направляется к холодильнику.
А я решительно подхожу к плите и понимаю, что на завтрак у нас сырники, которые только что приготовила тётя Таня. Значит, с меня обед.
— Как Вы относитесь к сырному супчику? — смотрю на тётю Таню.
— Обожаю его. Но Макар не любит.
Эммм…
— Тогда борщ, да? — перевожу взгляд на парня.
— У меня гречка на обед, — отвечает, доставая яйца из дверки холодильника.
Забираю у него ковш.
— Я сварю яйца, а ты на обед поешь мой борщ, — пытаюсь договориться.
— Катюш, там углеводов ноль. Мне нужны медленные углеводы перед тренькой.
— Половник борща, а потом гречка на второе. И я потушу грудку. Договорились?
Вздыхает.
— Договорились.
Отлично.
Возвращаюсь к плите, ставлю ковш с яйцами на газ. Макар идёт за стол, а тётя Таня гладит меня по плечу.
— С детства не могу приучить его к супам, — жалуется мне. — Может, у тебя получится.
Переглядываемся заговорщицки. Я постараюсь.
Сделав Макару завтрак, приступаю к готовке. Тётя Таня рядом, но не вмешивается в процесс. Мы говорим с ней о Макаре, о погоде за окном, о том, что выпал снег, а завтра вообще обещают метель. О моём самочувствии она спрашивает как бы мельком, ненавязчиво. Но я знаю, что тётя Таня говорит с моей мамой каждый день по телефону. Я слышала.
Это вселяет надежду, что моя мама в порядке. Моя обида пока не даёт мне самой связаться с ней.
Трель звонка отвлекает от этих размышлений. Макар набрасывает куртку, идёт открывать калитку. Возвращается с моим братом. Руслан приветственно взмахивает рукой, глядя на меня, и вежливо здоровается с тётей Таней. Парни садятся на диван в гостиной, врубают футбольный матч.
Поворачиваюсь к женщине.
— Вам, наверное, надоело, что он всё время тут торчит, — бормочу извиняющимся тоном.
— Да что ты, Катюш? Я счастлива, что вы все здесь. Когда Макар поступил и уехал, я чуть от тоски с ума не сошла. И радуюсь, когда он дома, а не где-то там в Москве.
Моё сердце переходит на тревожный ритм. Моя мама, наверное, тоже привыкла, что я всё время рядом…
Закончив с супом, иду к парням и выхватываю обрывки их разговора.
— Значит, начало в десять? — уточняет Руслан.
— Да. Но поедем немного раньше, зацепим Севена по дороге.
Дурацкий мальчишник! Он уже сегодня.
Глава 39 Девичнику быть
Глава 39
Девичнику быть
Я беру Руса с собой на мальчишник только потому, что не хочу, чтобы он торчал с Катей этим вечером.
Выбор был очевиден: либо он со мной, либо сопровождает её к Еве.
Да, у девчонок сегодня что-то типа девичника, на который Катя идти совсем не хочет. А мне так нужно чтобы она развеялась немного…
Сидим в гостиной, смотрим футбольный матч с Русом. Катюшка чатится с Евой, иногда тихо хихикает. Напечатав что-то, откладывает телефон, и он тут же вновь вибрирует от входящего сообщения.
Я пытаюсь заглянуть в экран. Катя невозмутимо отворачивает его от меня.
— Что? Там что-то личное? — шепчу ей в ушко, покусывая за мочку.
— Там всякие женские разговоры, — отвечает она важным тоном.
— Так ты пойдёшь на девичник?
— Пойду, — она кивает. И продолжает с серьёзным лицом: — Как же я пропущу стриптиз?
Что-о?
Ветер дёргается от её реплики. А я подвисаю, совершенно охренев.
Всё так же невозмутимо Катя обращается к Руслану:
— Ты доел? Забрать тарелку?
— У вас будет стриптиз? — спрашивает он, проигнорировав вопрос сестры.
Катя пожимает плечами, хватает тарелку из-под чипсов, вскакивает с дивана и идёт на кухню. Двигаюсь за ней.
— Ты ведь пошутила, да? — встаю за спиной девушки, пока она моет посуду.
— А если не пошутила? — бросает игривый взгляд через плечо. — Отпустишь?
— Нет, конечно! — фыркаю я.
Она выключает воду, вытирает руки и разворачивается ко мне лицом.
— А у вас стриптиз будет, Макар? — смотрит мне прямо в глаза.
Даже если бы хотел солгать, не смог бы. И я не лгу.
— Понятия не имею, что придумал для нас Дамир. Наверняка мы просто выпьем все вместе, поржём. Вернусь домой не поздно. Так будет стриптиз?
— Нет, конечно, — опускаются её плечики. — Знаешь, мне даже надеть нечего на девичник. То, что принёс мой брат — совершенно не подходит. А сама я домой идти не хочу. Не готова увидеться с мамой.
Сжимаю её плечи. Прильнув к губам, нежно целую.
Катя быстро уворачивается от моих губ. Всегда боится, что нас увидит моя мама. Стесняется демонстрировать наши интимные отношения ей или отцу.
А я как-то всегда забываюсь рядом с ней. И мои нежные поцелуи быстро трансформируются в страстные и откровенные.