Этот парень даёт мне силы. Я черпаю из него энергию. Разве так бывает?
Выходит, что бывает…
— Присаживайся, — мягко говорит Бондарев, указывая на стул.
Я в его кабинете, мониторинг закончился, аппарат сняли. Врач смотрит на меня весьма странным взглядом. Словно отец на дочь.
Начинается череда вопросов. Кажется, на многие я уже отвечала.
Болела ли какими-то инфекционными заболеваниями? Каков мой обычный рацион питания? И о распорядке дня, и о лекарствах, которые принимаю…
Мысли путаются… Но я отчётливо понимаю, что говорим мы сейчас не о пороке сердца.
— Это анемия, Катя. Низкий уровень гемоглобина. Плохое всасывание железа. Анемия может быть и врождённой…
— Подождите! — взволнованно восклицаю, выставив обе ладони вперёд. — Но как же моё плохое самочувствие? Давление в груди, слабость временами, да и вид у меня болезненный всю жизнь… — растерянно трогаю пальцами своё бледное лицо.
— Усталость и слабость, бледность кожи, головокружение и обмороки. Учащенное сердцебиение, одышка, повышенная утомляемость… Это всё симптомы анемии, — терпеливо объясняет Бондарев. — А боли в груди могут быть вызваны панической атакой на фоне общего недомогания. Я бы хотел сделать УЗИ сердца, чтобы окончательно исключить врождённый порок.
— То есть… — шмыгаю носом. Начинает щипать в глазах. — То есть рано пока надеяться?
— Я уверен на девяносто процентов, что порока сердца у тебя нет. Но надо ведь на сто, верно?
— Верно.
— Твоё сердце работает исправно, Катя, — очень мягко говорит врач. — Без перебоев. А с анемией мы справимся.
Что-то пишет на листочке, протягивает мне. Там список препаратов.
— Вот эти я пила, — узнаю знакомые названия.
— У них бывает побочка.
— Да… — киваю я. — Вялость, сонливость.
— Значит, они тебе не подходят.
— Могу я и дальше обследоваться у Вас? — с мольбой смотрю в глаза Бондареву.
Хочу быть его пациентом. Кажется, ему я доверяю безоговорочно теперь.
— Конечно. На следующей неделе сделаем УЗИ. И я назначу ряд анализов, чтобы проверить печень.
— Печень? — испуганно моргаю я.
— Нужно найти причину неусвояемости железа. И исключить поражение печени инфекциями, о которых ты не знала.
Брр… Мне что-то нехорошо… Похоже, я вообще мало что о себе знала благодаря матери.
На глаза попадаются часы на стене. Макар, должно быть, уже подъехал.
Бондарев отдаёт мне документы, и мы прощаемся до вторника. На ватных ногах возвращаюсь в палату.
— Катюш, беги от такой мамаши, — говорит мне бабушка Валя.
Она тут самая прямолинейная.
Все видели, как мама себя вела вчера, и сделали свои выводы. Не в её пользу.
— Угу.
— А мальчик у тебя хороший, — приобнимает тётя Света. — Прям светится. Держись за него.
— Угу.
Машу всем на прощанье рукой. В голове кавардак.
Мать обманывала меня, теперь я уверена. Мне даже девяноста процентов достаточно.
Макар встречает в приёмном покое. Бережно обнимает за талию. В его глазах, когда он смотрит на меня, столько теплоты…
— Ну что?
— Давай уйдём отсюда, — прошу я.
Выходим из больницы, садимся в машину. На заднем сиденье — Руслан. Мне хочется закатить глаза. Ну что ему нужно, а?
Макар смотрит на меня извиняющимся взглядом. Мол, не смог от него отделаться.
Устраиваюсь в кресле. Прячу документы в бардачке. Получаю нежный поцелуй в губы, пока Макар меня пристёгивает.
Дверь захлопывается. И пока Макар обходит машину, оборачиваюсь к Руслану.
— Ну и как дела дома?
— Как после похорон, — довольно лыбится он. — Сюр, да? Ты вроде как здорова, а родоки тебя словно похоронили. Я в шоке.
— Кать, ну что сказал Бондарев? — взволнованно спрашивает Макар, садясь за руль.
— Что я здорова на девяносто процентов. Точнее, не совсем здорова, но не так больна, как думала всю жизнь. На следующей неделе продолжим обследования. Вот.
Губы мои подрагивают, когда озвучиваю это вслух.
Я действительно могу быть здорова? Не верится…
Макар берёт мои руки в свои, подносит к лицу, целует ладони.
— Катюш, это просто потрясающие новости!
— Да. Но я так боюсь обнадёживаться.
Прижимаюсь носом к его груди и вдыхаю любимый запах. Макар крепко меня обнимает. Шепчет что-то успокаивающее, обнадёживающее, подкармливая мою надежду.
Страшно-то как…
— Не хочу домой, — говорю жалобно. — Но нужно.
— Я тебя туда не отпущу, — категорично заявляет Макар. — Сегодня к нам пойдём. Потом можем на пару недель квартиру снять. Или, если захочешь, можем сразу в Москву уехать. Поищем других специалистов по кардиологии. В Москве же должны быть профи и похлеще Бондарева, так?
— Нет, Макар. Нет, — качаю головой. — Я хочу обследоваться у него. К тому же у тебя свадьба друзей на носу. Ну куда мы поедем?
— Да плевать на всё. Я не хочу, чтобы ты жила в этом доме.
Его глаза пылают гневом.
— Я должна туда пойти. Хочу услышать хоть какие-то объяснения от мамы.
— Ты скажешь ей?
Задумываюсь.
— Нет, — отвечаю в итоге. — Я хочу дождаться, когда скажет она.
— Да зачем тебе это, Катюш? — злясь, он всплёскивает руками. — Надо держаться от неё подальше!
— Я буду, — глажу парня по плечам и шепчу напротив его губ: — Как только всё выясню, мы уедем.
— Верное решение, — подаёт голос Руслан. — Мне вот тоже причину хотелось бы знать. Это что же там должно быть в башке, чтобы сделать из дочери инвалида? Государство, может, платит дохрена?
— Нет, платят мало, — качаю головой.
— Тогда остаётся лишь моя версия.
— Какая? — поворачиваюсь к брату.
— Твоя мать манипулировала своим мужем, используя твою мифическую болезнь.
В глазах Руслана злости даже больше, чем у Макара. И я, наверное, впервые осознаю, как сильно он может ненавидеть мою мать. Ведь его мама умерла, и Руслан винит всех вокруг в её смерти.
Похоже, теперь для этого есть основания.
Глава 36 Поскорее уехать
Глава 36
Поскорее уехать
Рус прав, в доме Ветровых густо пахнет драмой. Глава семейства слоняется туда-сюда со скорбным лицом. Не поехал на работу, ждёт моего отца на разговор.
Об этом разговоре папа сказал мне ещё утром. И вот я тоже тут. Решил, что Кате нужна поддержка. Ну или моё желание не выпускать её из рук пересилило все здравые мысли. Ведь тётя Маша вполне может меня выгнать после такого скандала в больнице…
Но она не выставляет меня, нет. С таким же скорбным лицом, как у дяди Гены, занимается домашними делами. А на нашу троицу, устроившуюся в гостиной, даже не смотрит.
Рус щёлкает по пульту, выбирает фильм. Катя сидит между нами, как под охраной. Косится на мать, появляющуюся время от времени в гостиной. Растерянно шепчет мне на ухо:
— Не понимаю её. Вчера такой скандал учинила, а теперь молчит.
Рус, услышав Катю, вклинивается:
— Это затишье перед бурей, систер. Сейчас грянет гром, вот увидишь.
Лучше бы нет…
— Оо, Бункер идёт, — Рус откладывает пульт, залипает на сериале.
Мы с Катей тоже вроде бы смотрим. Но мыслями я далеко, в Москве. Как бы перемотать быстренько весь этот треш и жить уже спокойно?
Ковыряюсь в интернете, ищу квартиру. Показываю Кате варианты.
— Вот это цены!.. — выдыхает она ошарашенно. — А что-то подешевле нет?
— Есть. Но не в Москве, — посмеиваюсь я.
Там даже трущобы по космическим ценам. А ведь «Факел» мне не продлит контракт, если колено не восстановится… Нет! Даже думать об этом не хочу.
— Вот эта ничего, да? — показываю Кате очередное объявление. — Близко к универу, почти центр.
Она забирает телефон из моих рук, разглядывает фотки. Пальчики у неё подрагивают от волнения.
Уютная кухня с балкончиком, гостиная, спальня. Приличная мебель, светло, уютно. Кайф!
Похоже, Кате тоже нравится. Взглянув на меня, она улыбается, глаза у неё сияют.
Рус бесцеремонно заглядывает в телефон.
— Ну и сколько за эти хоромы? Тысяч сто в месяц?
Катя закрывает фотки, возвращается в объявление, но не успевает взглянуть на цену. Я забираю у неё телефон и рычу на Руслана.
— Не сто. Нормальная цена. Не лезь.