Вита остаётся со своей новой компанией, мы с Евой берём одно такси на двоих. Сначала везём домой её. Долго обнимаемся, прежде чем распрощаться.

— А хочешь, у меня оставайся. Я за Сеней только завтра пойду. Ой, уже сегодня.

— Нет. Спасибо за приглашение, но я хочу быть дома, когда Макар вернётся.

— Пусть у вас всё будет хорошо, — говорит она и звонко чмокает меня в щёку.

Пока такси везёт меня домой начинает светать. Мой телефон снова вибрирует от сообщения. Обрадовавшись, что это Макар, быстро проверяю чат с ним. Но это не от него. Опять от того неизвестного. Теперь там какое-то фото…

Боже… Что это?

Моё сердце… Моё бедное сердечко замирает, грудь сдавливает от адской боли.

Не может быть!

Этого просто не может быть!

— Вам сюда? — спрашивает водитель.

Смотрю в окно. В глазах слёзы, и я вижу лишь смутный силуэт дома Макара.

— Да, — хриплю в ответ, потому что голоса просто нет.

Выхожу из машины. Захожу во двор. В свой двор. К себе домой. Позорно возвращаюсь в свою клетку с перебитыми крыльями. Грудь раздирает от рвущихся наружу рыданий.

Кто-то догоняет меня, ловит за руку.

— Кать, ты как добралась-то?

Оборачиваюсь к брату, вырываю руку. Смотрю Руслану в глаза.

— Ка-а-ть… Ты чего?

— Ничего.

Подношу к его лицу экран своего телефона, там открыта та мерзкая фотка. Макар в постели… Он там не один. Копна чёрных волос какой-то девицы разметалась по подушке. Очевидно, что они оба голые.

Меня сейчас стошнит.

— Ты что-то знаешь об этом? — дрожит мой голос.

Руслан вглядывается в фотку. По его лицу сложно что-то прочесть, но он явно совсем не удивлён увиденным.

— Нет, не знаю, — явно врёт брат.

— Ясно.

Разворачиваюсь, иду в дом. Зажав рот рукой, на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, поднимаюсь в свою комнату. Оседаю на пол у кровати. Стягиваю сапоги и куртку, отшвыриваю от себя.

Звоню Макару.

Не знаю, зачем… Просто… он же должен что-то сказать, да? Пусть скажет мне, чёрт возьми, почему так ранил меня?

Копирую фотографию, отправляю Макару. От него никакой реакции первые пять секунд. А потом — бац! Фотография просмотрена.

И он ничего не пишет в ответ.

Зато пишу я.

«Ненавижу тебя».

«Ненавижу…»

«Ненавижу…»

Рыдая в голос, пишу ему и пишу.

Кто-то вырывает телефон из рук.

— Кать! Катя!!

Слышу голос Руслана будто сквозь толщу воды. Его руки на моих плечах, он насильно притягивает меня к себе.

— Всё, дыши… Катюш, я рядом! Просто дыши!

Но я не могу. Разучилась дышать…

Руслан гладит мои щёки, заглядывает в глаза.

— Дыши… Давай со мной. Вдох. Выдох. Давай, Катя!

Вдох.

Выдох.

Вдох…

— Как он мог? Как он мог так поступить? — вою я, обмякая и утыкаясь Руслану в грудь. — Мне так больно…

— Это пройдёт, Катюш. Обещаю, боль пройдёт.

Да он понятия не имеет, о чём говорит!

Поднимаю взгляд к его лицу.

— Это никогда не пройдёт, — шепчу, всхлипывая.

— Ты забудешь его, Кать, — со сталью в голосе говорит Руслан.

Его тон пугает. И взгляд, каким на меня смотрит — тоже.

Хочу отстраниться, но Руслан внезапно ловит меня за затылок, и его губы прижимаются к моим.

* * *

— Ммм… — мычу я, пытаясь вырваться.

Руслан действует импульсивно, и кажется безумным.

Я тоже схожу с ума. От шока. От чувства неправильности происходящего. От мерзости, затапливающей всю меня.

Колочу руками в его грудь, и он наконец отпускает. Брезгливо вытираю рот ладонью и смотрю на брата обезумевшим взглядом.

Слов просто нет… Руслан — псих! Сумасшедший!

Напоровшись на мой взгляд, брат болезненно зажмуривается и выдавливает хриплое «прости».

Меня передёргивает.

Прости?

Просто прости?

Да он спятил!

— Зачем? — выплёвываю в ответ.

Руслан ухмыляется, но с какой-то горечью во взгляде. Молчит, не отвечает. От злости мне хочется встряхнуть его. Или врезать.

Ведь это просто грязная издёвка. Мерзкий изощрённый способ унизить меня ещё больше.

— Зачем⁈ — рявкаю я, пихая его в плечо.

Мы всё ещё сидим на полу возле моей кровати, но подняться сил у меня не хватит.

Скривив губы, Руслан небрежно бросает:

— Я просто давно хотел это сделать. Попробовать… какая ты на вкус.

Новый приступ тошноты подкатывает к горлу. Злость сменяется неверием и опустошением.

— Но ты же брат, — шепчу растерянно. — Что у тебя в голове, Руслан? Ты сошёл с ума?

Внезапно он начинает громко ржать. В уголках его глаз выступают слезинки. Он всё смеётся и смеётся, словно у него истерика.

Пролетает мысль, что сейчас сюда явятся родители, но эта мысль быстро забывается от накатившей снова злости. Толкаю Руслана в плечо и кричу на него:

— Катись отсюда! Ты сумасшедший! Ты псих! Ты болен!

Перехватывает мои руки, больно стискивает пальцы.

— Нет, Катя, я не псих, — цедит сквозь зубы, уставившись пристально в глаза. — И, кстати, мы не родственники.

Да что он несёт?

— Ты бредишь! Или хочешь сказать, что наш отец тебе не отец?

— Ахахаха! — заливается он и протягивает с издёвкой: — Не-е-е… Хочу сказать, что как бы наш отец тебе не отец. И я могу это доказать.

Моя челюсть буквально падает. Нервно усмехаюсь.

— Ты хочешь меня добить?

Из глаз начинают катиться слёзы, и я не могу это контролировать. Нервы окончательно сдают. И сейчас я либо буду безостановочно рыдать, либо истерично хохотать над этой неуместной шуткой.

Ведь это же шутка, да?

Руслан смотрит на меня в упор. Больше не смеётся. Тянется к моему лицу пальцами, пытается коснуться мокрой щеки, но я отшатываюсь.

Он сокрушённо качает головой, устремив взгляд в потолок.

— Я больше не хочу никаких издёвок в твой адрес, — говорит, едва шевеля губами. — Ты — всё, что у меня есть, Кать. И нет, я не про наши родственную связь, — вновь смотрит мне в глаза. — Потому что её нет. Мой отец и твоя мать — конченые раздолбаи. Давай уедем, а? Только ты и я. Мы…

Запинается на полуслове и устремляет злой взгляд на мой зазвонивший телефон, лежащий на полу возле нас. Там красноречивая подпись «Макар».

— Ответишь? — злобно дёргает бровями брат.

Я молчу, потерянно слушая мелодию рингтона.

«Кайф. Любить её — кайф. Быть с ней — кайф…»

— Правильное решение, — кивает Руслан.

Погладив меня по щеке, встаёт с пола.

— Отдохни. Потом поговорим.

И уходит, чёрт возьми, вывалив мне на голову столько дерьма…

Не в состоянии даже пошевелиться, долго сижу на полу. Больше не плачу. Взрыв эмоций высосал все мои силы.

Наконец поднимаюсь, опускаю вниз бретельки платья. Оно скользит по моему телу и падает к ногам. Перешагиваю. Снимаю колготки, надеваю пижаму.

Время около шести утра…

Иду по коридору к комнате родителей. Пусть отец прямо сейчас скажет мне, что он лжёт. Или мама. Мне плевать, кто из них остановит разрушение моего мира.

Стучу. Настойчиво и громко. Ответа нет. Тогда я заглядываю в их спальню…