— Нет… Уйди…
Резко сажусь, распахивая глаза.
Чё я там мог сделать в таком состоянии?
Беру телефон и в порыве злости набираю Руслану. А он, сука, не берёт.
В голове не укладывается, что он подстроил всё это, чтобы самому приударить за сестрой.
За сестрой, бля!
Проверяю страничку Ветра в соцсети. Он не заходил туда со вчерашнего дня. Не знаю, что ищу на его странице, но усердно листаю его фотки. На них он всегда выглядит пижоном. Хорошо одет, в модном шмотье, на давних снимках проколота бровь и висит серьга в ухе.
Сейчас и тогда он крайне упакован. Дядя Гена вкладывал в него немало бабла, судя по всему.
Ну что тебе, сука, мало других девчонок? Надо на сестре залипнуть?
От этой мысли меня мутит похлеще, чем от похмельного состояния.
Телефон вдруг резко начинает звонить, на экране подпись «Дамир».
— Да, — хрипло отвечаю, приняв вызов.
— Короче, Тэн в больничке. Передоз словил.
Волосы на моей голове встают дыбом.
— В смысле — передоз?
— Это всё, что мне известно. Я вызываю такси.
— Я тоже выезжаю. Адрес больницы кинь.
— Да…
Отключается. И тут же приходит смс с геолокацией больницы. Это вроде какая-то частная клиника.
Захватив бумажник и ключ от тачки, вылетаю из комнаты. За руль мне сейчас как бы нельзя, но ждать такси в наш посёлок — минимум тридцать минут.
Мама на кухне. Сидит за кухонным островком, грустно глядя в окно. На меня даже не оборачивается. Обидел я её.
Встаю так, чтобы загородить ей обзор на окно, чтобы смотрела на меня. Нехотя поднимает глаза к моему лицу.
— Мам, прости… Я не должен был всего этого говорить.
Я даже не помню, если честно, какую ересь нёс. Это были паршивые сумбурные мысли, а мама просто попала под обстрел. И это неправильно.
— Почему же не должен? — нервно дёргает уголками губ. — Почему бы не пройтись по моей ране ещё и родному сыну? Давай, Макар. Ковыряй, не стесняйся!
Меня дёргает всего.
Вот так она умеет, да. Обидели — бьёт в ответ. Но так… в стиле мамы. Чтобы и больно, и стыдно, и мерзко от самого себя внутри стало. А потом она, конечно, будет реветь, ведь и себе больно делает таким ответом.
Опускаю взгляд.
— Я не хотел. Просто… Я позже всё объясню. Лёха в больнице.
— А что случилось? — беспокойно вскакивает.
— Пока не знаю. Но кажется всех нас немного… траванули на мальчишнике, — подбираю удобоваримое объяснение.
Сказать матери, что нас накачали каким-то дерьмом, не могу.
Она обходит кухонный островок, обнимает меня.
— А ты как?
— Я… получше уже. Мне к Тэну ехать надо.
— Ты что, за руль собрался? — выхватывает у меня ключи. — Сама тебя отвезу. И не спорь.
Тут же идёт обуваться…
Час пик, машин на дороге полно. Наблюдаю, как мама нервничает за рулём. Водит она редко, но всегда справляется на «отлично». Вот и сейчас мы довольно быстро пробираемся к клинике.
— Ты меня простишь, мам? — поворачиваюсь к ней, ложусь щекой на спинку.
— Да простила уже, — говорит она. — Но с Катей ты не сдавайся. Если дорога тебе — делай что-нибудь. Что бы ты там ни натворил, — бросает на меня весьма красноречивый взгляд.
Мама, конечно, поняла, что я натворил…
Хотя, может, и не натворил…
С Дамиром встречаемся на ресепшене. Нас ведут в палату Лёхи по длинному белоснежному коридору. От стерильной белизны режет глаза.
Мама осталась в машине, я попросил её не ходить.
Тихо переговариваемся с Миром, следуя за медсестрой или врачом, а может, админом… Короче, непонятно, кто она.
— Почему сюда-то? — не понимаю я.
— Потому что Лёхе не нужна чудо-справочка о передозе. Из обычной больницы инфа точно попадёт в полицию, а из полиции…
— К тренеру, понятно.
— Короче, Лёха прям с мальчишника сюда погнал. В такси плохо стало, почуял неладное. Что спиртное было с сюрпризом.
— Подождите здесь. Сейчас с врачом консультация закончится — и сможете войти, — говорит нам наша сопровождающая и уходит.
Мы встаём возле палаты. Ждём.
— Тэн почуял подвох, а ты? — смотрю на Дамира.
— А я — нет. Бухаю, знаешь ли, редко. Думал, меня просто с непривычки развезло.
— Да я тоже редко… Подожди! А Сэвену звонил?
— Нет, — отворачивается Дамир. — Я его подозреваю в «сюрпризе».
— Нет. Кир — друг. Это Ветер сделал, — говорю уверенно.
— Ты уверен?
— На двести процентов.
— Ну а мы что? Кровь сдавать будем?
Я закатываю рукав.
— Конечно, будем. Хочу понять, какая дрянь сейчас во мне. И на что я был способен под воздействием этой наркоты.
— Не понял… — вытягивается лицо Дамира.
— Да я сам пока не понимаю…
Не понимаю, был я способен на секс или нет. Но врач же мне ответит на этот вопрос, да?
Глава 46 Болен или здоров?
Глава 46
Болен или здоров?
Катя смотрит на меня недоверчиво.
В отношениях с «сестрёнкой» я сам себе не доверяю, если честно. Наверное я болен…
Но ведь больной на всю голову вряд ли признается, что он больной. Даже самому себе.
Значит, здоров?
— Просто принеси эти документы сюда, — подрагивает её голос.
Такая красивая… Даже природная бледность её не портит.
— В чём дело, сестрёнка? Не доверяешь мне?
С улыбкой плюхаюсь рядом с ней на кровать. Кладу руки под голову. И, по-прежнему лыбясь, смотрю в потолок, сто процентов пугая её ещё больше.
Ну вот такой вот я… Возможно, будь моим родителям до меня хоть какое-то дело, я бы был другим.
Эта мысль тоже меня утешает, так же, как и признание самому себе в помешательстве.
Господи… Какое же дерьмо в моей башке!
— Руслан, ты что, издеваешься надо мной? — дрожащим голоском спрашивает она.
— Почему ты так решила?
— Ты сейчас столько всего сказал… Мир мой перевернул. Ты обманул? Нет никаких доказательств, да?
— Они есть.
Правда есть.
— В твою комнату я не пойду, — категорично заявляет эта маленькая капризулька.
А сама вот-вот разревётся.
Умиляет…
Поворачиваюсь, ложусь набок, подперев голову рукой. Катя с явной тревогой на лице тянет на себя одеяло.
— Почему ты боишься меня, сестрёнка?
— Я не боюсь.
Врёт…
Вздыхаю.
— Короче, я не хочу, чтобы сказанное мной дошло до отца. Он не должен знать, что ты не его дочь.
В мои планы, вообще-то, не входило сообщать это Кате сейчас. Я просто сорвался. Поторопился и с поцелуем, и с признанием.
Теперь она смотрит на меня ошарашенно.
— Конечно, я ему скажу! — восклицает девчонка. — И маме скажу.
— Твоей маме я сам скажу, — ухмыляюсь. — Посмотрим, сколько она готова заплатить, чтобы эта тайна осталась при мне.