Но Игнат втиснулся между моими бёдрами. Резко притянул за талию к краю стола. Задрал край халата и смял бедро.

– И не обещала ему помогать, работая у меня?

– Нет!

– И не была его любовницей?

– Нет!

Меня колотило от его прикосновений. От хриплого голоса и страсти во взгляде. От жарких прикосновений.

Мне казалось, что на дне его глаз плескалась болезненная яростная похоть, и Скобелев, заарканив взглядом, утаскивал меня в глубину.

Ниже, быстрее, в глубину.

Я барахталась в своих чувствах, пытаясь совладать со своим плотским желанием и потребностью выплеснуть свою боль и обиду.

– Просто признайся и тебе ничего за это не будет! Я тебе обещаю!

Скобелев уже почти рычал, сдирая с меня халат.

– Мне не в чем признаваться! Я ни в чём перед тобой не виновата!

Это было чистое безумие! Он целовал меня так сильно, словно собирался кусать, но передумал. Губы горели огнём. Между ног гудело от желания.

Мы содрали друг с друга одежду. Игнат надорвал серебристый пакетик и со стоном вклинился в меня.

– Скажи мне, что ты только моя! – рычал он.

Я царапала его плечи и тянула ближе. Двигалась навстречу в бешеном ритме и задыхалась от полыхающей в его глазах ярости и похоти.

– Твоя, – сипло ответила я.

– Громче!

– Твоя! Только твоя, Игнат!

У Скобелева сорвало тормоза. Теперь наша близость была похожа на борьбу. Подаваясь навстречу друг другу, мы выбивали безумный ритм вздохов, стонов, столкновений тел.