Натыкаясь на углы столов, я пробиралась вглубь цеха. А когда впереди мелькнул расплывчатый силуэт, двинулась к нему.

– Василий Николаевич!

– Мурзина, ну зачем ты пришла?

– Что вы здесь делаете?

В ответ раздался нервный приглушённый смех. Голос бывшего начальника стал недовольным, зловещим.

– Ну а ты как думаешь, Мил?

У меня в груди тревожно забилось сердце. Предчувствие беды обручем сковало горло, не давая вздохнуть.

– Вы же не хотите поджечь фабрику?

– Именно это я и собираюсь сделать. Помоги мне, и я поделюсь с тобой прибылью от моего нового бизнеса, у которого не будет конкурента.

– Но это же бред! Уедет Скобелев, приедет кто-то другой. Конкуренты будут всегда!

Я ухватилась за канистру, которую держал в руках Форш, стараясь вырвать её из рук. Он тянул на себя, но я не сдавалась. Вцепилась от страха, как клещ.

– Да уйди же ты! Ты ничего не понимаешь! Мне срочно нужны деньги. Да кому я это рассказываю! Ты же с ним спишь!

Он с силой оттолкнул канистру, и я вместе с ней полетела на бетонный пол. Но упасть не смогла, потому что натолкнулась на стол со швейной машинкой. Больно ударилась поясницей и выронила канистру.

Когда я подняла голову, Форш уже схватил со стола упаковочную бумагу.

– Василий Николаевич, не надо, пожалуйста!

– Я тебя тоже просил, но ты даже трубку не брала. Тебе на меня было наплевать!

– Но я же не знала, чего вы хотите, у меня сумка с телефоном осталась в машине! Пойдёмте отсюда! Здесь дышать нечем. Вы ничего не выиграете от пожара!

Он горько усмехнулся и чиркнул зажигалкой. Огонь осветил бледное лицо с безумными глазами.

– Я уже и так всё проиграл! Поставил не на ту команду. У меня вообще ничего не осталось! Но вы не захотели делать по-моему, но и по-вашему не получится!

Форш зажёг упаковочную бумагу. Пламя выхватило пространство цеха и тёмную, скрюченную фигуру моего бывшего начальника. Он сказал, – прощай, Милочка, – и бросил бумагу на пол.