— Я попадал дома больше чем на одну бурю между ними из-за этого, —кивнул головой он. — Они могли выдумывать самые изобретательные оскорбления, хлопать дверьми, а через пять минут вместе печь пироги. Это было удивительно.

Я улыбнулась.

— Звучит, как я и бабушка.

— Мне кажется, это просто Олив с каждым. Обычно она кричит на меня. Будет приятно для разнообразия накричать на неё.

Я тихо рассмеялась.

— Папа? Прости, что я когда-то верила в то, что думала тогда, — и говорила тебе столько ужасных вещей, когда была младше. Прости, что я когда-то думала, что ты считал, что мама была недостаточно хороша для тебя.

— Ох, Грейс. Поверь мне, когда я говорю, что каждый день спрашивал себя, как мне удалось обмануть такую замечательную женщину, чтобы она влюбилась в меня. — Его губы растянулись в улыбке. — На самом деле всё было наоборот.

— Не знаю, — тихо ответила я. — Может быть, в каком-то странном смысле, вы просто идеально подходили друг другу.

Он улыбнулся, отведя взгляд.

— Может быть. Обещай мне, что ты не будешь думать о ней по-другому.

Я покачала головой.

— Никогда. Она всегда делала то, что считала правильным для всех, и это просто ещё один пример этого. Прости, что я винила тебя.

— Иди сюда. — Он поставил стакан и позвал меня в свои объятия.

Я подошла.

Он заключил меня в огромные объятия, и слеза скатилась по моей щеке, когда я ответила ему тем же.

— Никогда не извиняйся за свои чувства. Твои чувства всегда имеют право на существование, и не позволяй никому говорить тебе обратное. Если кто-то это сделает, ударь их в лицо.

Я засмеялась, но это был какой-то странный смешок, наполовину смех, наполовину плач, который чуть не привёл к тому, что я сморкнулась прямо на его рубашку.

— Кстати, если меня когда-нибудь арестуют, я буду использовать это как защиту. Ты сам сказал, что можно, так что всё в порядке.

— Я оплачу тебе адвоката. — Он усмехнулся. — Только не плачь на мою рубашку.

— Ничего не обещаю.