– Да? Жаль.

– Ты свой отросток без презерватива в меня совал!

– Совал, – не отрицает Архипов.

– Если я забеременею, я тебя убью!

– Я все контролировал…

– Придурок! – меня так выносит с этой самоуверенности, что даже собираются капли энергии на то, чтобы встать.

Я чувствую, как выскальзывает член, и потом презик.

Это стыдно, неловко, хочу смыться побыстрее, но Вик заваливает меня рядом с собой и, приподнявший надо мной на локтях, выдает:

– Послушай меня, Лисицына, – говорит он мне почти в губы. – Ты усвоила урок?

– Я усвоила, что ты озабоченная скотина, – отвечаю я.

– Да, конечно, я такой. А тебя рядом совсем не было, правда, Лисицына? Тебе так не понравилось, что ты кончила. Исключительно из чувства долга, наверное…

Я пытаюсь замахнуться, чтобы дать пощечину, но Архипов просто перестает опираться на локти и плющит меня, как бетонной плитой.

– Я вообще не поняла, что это было. И если у нас один раз случилось, это не значит, что ты можешь постоянно тыкать в меня своей шт… – тут я спотыкаюсь, вспомнив подначки Вика, – своим членом.

– Могу и тыкаю, Таечка. И ты совсем не против, но опять врешь. Мне кажется, ты не уловила суть.

Мой взгляд падает на расцарапанные плечи.

Это я сделала?

Какой кошмар! Жесть просто.

Вик замечает, куда я смотрю, и ухмыляется:

– Хочешь меня пожалеть?

Да он в своем уме? Самец озабоченный!