Мозг ехидно напоминает, что и на моем теле Вик играет виртуозно. Видимо, все делах в уроках сольфеджио в детстве.

Слушая игру Архипова, я осознаю, что на самом деле вообще не представляю, что творится у него в голове. В эту секунду понимаю, что могу сказать, что он за человек вообще. Вик определенно мерзавец, наглец, самовлюбленный и высокомерный засранец с паршивым характером, повернутый на сексе и адреналине.

Отвратительно себя вел при первых встречах, да и сейчас не персик.

Но он кормил меня там на заправке, спас меня от урода, отвез утром в универ, он притащил домой бездомного щенка и, несмотря на все заверения, до сих пор не сдал его в приют.

Образ Архипова никак не складывается в голове, и это приводит меня в панику. Я не только не знаю, чего от него ждать, я не понимаю, как я к нему отношусь.

И эта чертова музыка.

Она смешивает все мои эмоции.

Когда Вик возвращается на кухню, я опускаю рукава толстовки, чтобы не показывать, что у меня мурашки. А Архипов не в духе. Понятия не имею, что с ним происходило, пока он играл, но сейчас Вик похож на ощетинившегося дикобраза.

– По коням, Лисицына, – рявкает он.

Я решаю, что сейчас самое время промолчать. Поднимаюсь и иду мимо него в прихожую, но Архипов ловит меня за капюшон и, развернув к себе, целует.

Грубо, зло, напряженно.

И у меня неуверенно вздрагивает сердечко. Словно этот поцелуй – объяснение чего-то, но это неточно.

Вик собирается молча и сурово. Он не говорит мне ни слова. Ни звука пока мы одеваемся, пока спускаемся к мотоциклу, пока едем.

Ну как едем.

Низко летим.

У меня сердце в пятки уходит от такой скорости. Я буквально впаиваюсь в широченную спину Архипова, который в этой сумасшедшей гонке будто сбрасывает ярость.

И, видимо, безуспешно, потому что, когда мы оказываемся на базе, он тут же начинает задирать одного из парней, провоцируя на драку. Как-то не так я представляла себе репетицию. От Вика волнами шарашит агрессия. У него явно что-то происходит внутри, но я точно не полезу с душещипательными беседами.

Прикинув, что через открытые окна все равно услышу, как парни начнут играть, выхожу подышать воздухом без негативных флюидов.

Я запахиваюсь в плащик, чтобы влажный воздух не пробирал, и думаю, что каким бы ни был настоящий Вик, в одном я точно права. Он псих.

– Тая? – окликает меня незнакомый женский голос.