– А говорила не хочешь… – иезуитствует Вик. – Тебе в такой позе нравится?

– Мне никак не нравится, – уже не так уверенно утверждаю я.

– Значит, будем делать, как нравится мне, да? – выдает индюк. – Глядишь, и ты оценишь, Лисицына.

Он резко выпрямляется, я только и успеваю ухватить его за шею.

– Ты что творишь? – пищу я, на секунду мне кажется, что я упаду, когда Вик снимает меня с себя и, развернув, укладывает животом на стол.

Прямо перед моим носом лежит незаконченный плакат с алой надписью «Повелитель».

– Собираюсь послушать, как ты стонешь, – он сдергивает мои многострадальные штанишки вниз вместе с трусиками. – Для меня, Лисицына, стонешь. Не для Беснова. Я выдавлю его из твоей бестолковой головы…

Его пальцы уже поглаживают мои губки, окуная меня в трепет.

Упорно виляют попой, чтобы ему помешать, но Архипов крепко прижимает меня, и я ничего не могу ему противопоставить.

– Я не хочу сейчас стонать!

– Ты хочешь снять с себя ответственность, правда? – палец раздвигает складочки и обнаруживает, что там недостаточно влажно, но его это не останавливает. Подушечка начинает легонько потирать сладкую зону, заставляя мою киску сжиматься в глубине. – А я хочу, чтобы ты признала, что я тебя возбуждаю.

Стискиваю зубы, потому что неожиданно чуть более сильное нажатие посылает слабый разряд по всей промежности. Я буквально чувствую, как копится смазка, и она вот-вот просочится.

– Тебе нравится делать вид, что ты просто от безвыходности соглашаешься, – припечатывает Вик продолжая будоражащую ласку. – А на самом деле, Лисицына, ты очень активно участвуешь в процессе. И тебе нравится, когда пожестче, да?

Одновременно с этим вопросом, два пальца погружаются в мою дырочку. И тут уже не обмануть Архипова. Густая смазка обильно покрывает вторгнувшийся элемент.

Дальше упираться глупо.

И я позволяю Вику смелую ласку.

Но это не значит, что признаю его правоту.

И когда Архипов заменяет пальцы кое-чем более существенным, кусаю губы, чтобы сдержать стоны. Но они все равно прорываются в ритм ножкам стола, скрипящим по полу от каждого толчка.

На этот раз Вик изводит меня долго. Он словно с цепи сорвался. Жарко целуя в шею, вторгается жестко. Чувствую, как головка прокладывает себе дорогу, раздвигая стеночки. Низ живота скручивает. Без предварительной разрядки секс опять превращается в сладкое испытание. И снова не удается отрешиться от Архипова.

Он снова и снова подогревает огонь, в котором я горю, задыхаюсь в нем, и не дает освобождения. И с каждым разом все сложнее взбираться на пик. Надпись «Повелитель» почти выжигается на сетчатке.