Сейчас она такая разнеженная, нешипящая. Мне нравится эта ее сонная податливость, мягкая покорность, молчаливое признание, что она меня хочет. Почти теплотой затапливает, но ненадолго. Похоть берет свое, но я непривычно для себя бережно втискиваюсь в тугую щелку и нежно имею ее в медленном темпе почти до самого конца. Я благословляю себя благоразумие, которое надоумило меня надеть презик, потому что когда Тая кончает, я кончаю вслед за ней почти сразу.
По привычке жду наездов, но ведьма засовывает голову под подушку и делает вид, что спит. Я не в накладе.
Однако, хоть я и попадаю в душ первым, из него меня выдергивает Арам.
– Я думал, твой брат приедет, – пропускаю я друга в квартиру.
– Он не может. Я сейчас сделаю, – Арам стреляет глазами в сторону распахнутой двери в комнату, где виднеется обнаженная женская лодыжка.
Закрываю дверь.
Не хер.
Пока приятель возится с замками, я, устроившись на кухне, чтобы можно было точить лясы с Арамом, запускаю процедуру по уничтожению Дианы. Одно направление уже запущено. Работаем на опережение. Первый удар придется по ее папаше. Я даже почти не испытываю злорадства. Спокойное удовлетворение от того, что я угадал. Угадал, что Диана ни хера не исправится и снова замутит какую-нибудь херь, хотя адвокат их семьи убеждал меня, что ничего подобного больше не повторится и не стоит эскалировать конфликт.
Уже сегодня жизнь Дианы превратится в ад.
Неожиданно подает голос щенок. Надо с ним сегодня поиграть.
Когда раздается грохот и вопль Лисицыной, я как раз сижу читаю, как заниматься с такими мелкими, оказывается им десять минут в день хватает.
Выглядываю после того, как дверь ванной уже захлопнулась.
– Господи, – держится за сердце Арам, выронивший из рук инструмент.
Надо думать, Лисицына выглядит как обычно по утрам.
– Да, – соглашаюсь я. – Боженька меня наказал. У нее еще и характер отвратительный.
– Любишь ты извращения, – выдыхая, ворчит друг. – Я все.
Новые ключи перекочевывают ко мне, мы прощаемся. Из-за двери ванной раздается:
– Он ушел?
– Угу.
Тая выглядывает наружу: