Ага. Ща. Два раза.

Одно из двух: Вик или уверен, что я никуда от него не денусь, он же повелитель, или ему уже плевать, где я есть. Сегодня как раз неделя со дня нашего знакомства. И вчера Вик не сказал, что у нас что-то по-другому.

Кира сопит в трубку. Ей явно хочется спросить, но она не решается.

А я удерживаю себя от жалких вопросов в стиле «а правда раньше у Вика никто не осталася?». Бестолковому сердцу без разницы доводы рассудка. Оно требует, чтобы нам сказали, что мы особенные, что все это что-то значит.

Но я пока еще в своем уме, поэтому просто говорю:

– Я в понедельник тебе ключи отдам от квартиры Вика.

– Ты их лучше самому Вику верни. Не хочу быть передастом.

– Тебе сложно, что ли? – взвываю я. Кира опять показывает свою свинскую натуру.

– Мне не сложно, но я понимаю, что если я это сделаю, то орать Вик будет на меня, а я это не люблю. Но я могу сказать ему, чтобы он приехал в понедельник в универ. Вот там ему и отдашь.

– Нет, спасибо, – шиплю я в трубку, потому что тогда это точно будет выглядеть как дебилизм.

В общем, разговор с Кирой меня накручивает еще больше.

Даже мама, вернувшаяся с работы, замечает, что со мной не все в порядке:

– Ты чего ершистая такая?

– Ничего, – бубню я.

Но все меняется, когда я получаю сообщение от Вика.

Наконец-то!

Сначала не собираюсь даже читать его, но очень хочется посмотреть, что там. Пытаюсь прочитать, через уведомлялку, но пальцы дрожат, и я таки промахиваюсь – нажимаю открыть.

Блин. Ладно.

«Лисицына, надеюсь, ты не думаешь, что у тебя получится отвертеться? У меня богатая фантазия. Не придешь сегодня – тебе не жить».

Ой-ой.