Оставив Лисицыной записку, я сваливаю, пока она не проснулась.

Гоняю по медленно просыпающемуся городу, а потом заваливаюсь на базу. Вызваниваю клавишника, который матерится, но соглашается приехать уже сейчас. За четыре часа, что мы, как проклятые, обкатываем новую версию «Королевы», внутри нарастает скорлупа.

Трек готов.

И я тоже.

Такая себе «Марсельеза».

Перед тем, как забрать Киру и отправиться на базу, я заезжаю домой.

Как я и думал.

Уехала. Совсем.

Мне должно стать легче дышать. Нет чужих в квартире. Не пахнет бергамотом и дождем. И все идет по моему плану.

Но я как маньяк роюсь на столе, на котором домработнице запрещено убираться, пока не нахожу розовую резинку для волос. Натягиваю ее на запястье с ощущением, что на мне защелкиваются кандалы.

Это пройдет.

Сажусь на корточки перед щенком. Он тычется носом в резинку.

– Нет, брат. Ее нет.

Покормив животину, я в очередной раз обещаю себе, что завтра я отвезу пса к ветеринару, а потом в приют. И, почесав его за ухом, достаю телефон.

«Ты все еще бесишься?» – пишу я.

«Я тебя ненавижу, Архипов!» – отвечает Ларка.

«То есть, если я позову тебя на выступление, ты не придешь?» – вбрасываю я.

Конечно, придет.

Остается сделать так, чтобы и Лисицына гарантированно пришла.

И чтобы мне не хотелось убить себя за это.