На негнущихся ногах, чавкая по расползшейся из траншеи на дорогу грязи, я иду к машине, из которой никто не выходит. С каждым шагом я ускоряюсь и в итоге поскальзываясь почти влетаю в закрытую дверь. Дергаю ручку, чтобы открыть, но она не поддается, наверное, заблокировалась.

Архипов лбом на руле и в отключке, и никак не может мне помочь.

Я судорожно лезу в карман за телефоном:

– Подожди, Вик. Я сейчас, – голос дрожит, срывается. Я ничего не понимаю. Мне страшно. Руки, мгновенно намокшие под дождем, не слушаются, и я чуть не роняю телефон в грязь. Только он все равно бесполезен. Со вчера его не ставила на зарядку.

– Вик! – зову я в истерике, дубася по дверце.

И в этот миг, сзади на мое плечо ложится рука, заставляя меня вздрогнуть, но времени на испуг мне не оставляют. Просто отшвыривают.

Я приземляюсь на четвереньки. Тупая боль в коленях и острая в ладонях заставляет меня собраться.

Не обращая внимание на грязь, я убираю с лица волосы, вижу, что тип в шлеме засунул руку в салон, что-то сделал, а потом открыл дверь и выволок наружу едва начавшего приходить в себя Архипова.

И эта скотина бьет Вика коленом в живот.

У меня все внутри скручивается, будто это меня ударили.

В каком-то сумасшествии я зачерпываю с земли грязь, поднимаюсь и, когда ублюдок заносит руку для еще одного удара, рывком подлетаю к нему и размазываю грязь по визору шлема.

Подонок отталкивает меня с такой силой, что я налетаю спиной на открытую дверь. Боль пронзает нечеловеческая, на секунду свет меркнет перед глазами, я даже не чувствую, как снова сползаю на асфальт.

Когда взгляд проясняется, я понимаю, что все плохо. Мотоциклист, стащивший шлем замахивается, чтобы ударить меня им. На секунду наши глаза встречаются, и у меня по коже мороз обреченности. Там нет ничего человеческого.

И я его узнала.

Узнала, несмотря на нашлепку на носу и меняющие облик кровоподтеки под глазами.

Тот урод, что напал на меня.

И его взгляд говорит, что не будет пощады.

Рефлекторно выставляю руки вперед, но позади этого отморозка вырастает покачивающаяся фигура Вика. Архипов перехватывает поднятую руку, и когда мерзавец разворачивается к нему, бьет его в лицо его же рукой, держащей шлем, прямо в ломаный нос.

Господи! Он же его убьет!

Господи, почему рядом никого нет. Еще же не так поздно. Место у нас тихое, но хоть бабушки, постоянно пялящиеся в окно, должны вызвать полицию!