– Нет, – ухмыляюсь я, закрываю дверцу. – Но месть – блюдо, которое подают холодным. Ты у меня еще прикусишь язычок, Сонь.

– Ой ли!

– Сто пудов. Ты не очень многословна, когда стонешь, – приподнимаю я бровь.

Ого… Заливается краской. Медленно так. Красиво.

Елозит в кресле, поправляя задирающуюся юбку.

Да.

Будет знать, как факи мне показывать.

И как кусать.

Хотя кусаться можно, надо только показать Ждановой, куда мне приятнее всего.

Но это терпит. Я вообще терпеливый. Был, по крайней мере.

Пока я готов удовлетвориться тем, что кусать Соню буду я.

– Не смотри на меня так, – пищит Жданова, которая пять минут назад была смелая и дерзкая.

И меня тут же надирает провоцировать ее.

– Как? – вкрадчиво уточняю я. – Как будто я тебя хочу? Представляю без одежды? Словно прямо сейчас хочу тебя разложить? Ты же хотела поговорить? Давай, я расскажу, как я хочу это сделать…

– Рэм!

– Что? – подхожу к ней и опускаюсь на корточки, чтобы смотреть в лицо, которое Сонька от меня пытается отвернуть. – В чем дело, Сонь? Ты же у нас взрослая: юбки носишь короткие, в бары со всякими додиками ходишь… Ты же хотела разговоров….

Нет, вы посмотрите на нее.

Как стонать, кончать у меня в руках, дразнить сосками, она храбрая. А сейчас того и гляди пар из ушей пойдет.

– Серьезно, Сонь. Ты постоянно пытаешься меня на чем-то поймать, чтобы было в чем обвинить. Зачем ты это делаешь?

– Я тебе не верю, – помявшись, выдает она. – Ты сделал мне больно. А я… – вздыхает. – Я тоже хотела сделать тебе больно. Так будет честно. А у меня не вышло. А мне нужен реванш. Надо уравнять счет, понимаешь?