И за это ему достаются холодные ноги и почетная обязанность сделать мне действительно приятно.

Только вот разомлевшая от умелых движений рук, точно знающих, как я люблю, я не отсекаю момент, когда обязанность делать кому-то хорошо начинает угрожать мне, потому как я внезапно оказываюсь под Рэмом.

Нет, пару раз я чувствую, как меня подтаскивают ближе, но я предполагаю, что это чтобы ему было удобнее мять мне ножки, и поэтому упускаю момент, когда ладони Рэма переключаются на зону выше щиколотки. Если бы я не прохлопала момент, когда хитрец начал оглаживать под коленом, я бы могла заподозрить, что скоро его пальцы окажутся совсем высоко.

Но я слишком кайфовала от этого массажа, который был как нельзя кстати и после неудобных туфель, и после вчерашней тренировки. В итоге я осознаю, что происходит, когда становится слишком поздно.

Почувствовав, как Рэм наваливается на меня, устроившись между моих разведенных ног, я в шоке открываю глаза, до того прикрытые от блаженства. Руки его уже вовсю тискают под юбкой мою попку, а взгляд полон хищного предвкушения.

Я лишь на секунду засматриваюсь в почти желтые звериные глаза Рэма, в которых с каждой секундой увеличивается зрачок, заслоняя радужку, и промаргиваю момент для сопротивления.

– Вот поэтому я и люблю, когда девочки носят женственные юбки, – хрипло признается Рэм и, не позволяя мне возразить, целует.

Под уже знакомым весом этого тела, в тисках родных рук, пульс начинает стремительно расти. Почти привычная агрессия любимых губ волнует, вызывает трепет и заставляет отвечать. Руки сами тянутся обхватить шею Рэма в извечном жесте женского согласия, но я не могу отвлечься от того, что творят мужские пальцы там внизу.

А Рэм тискает попку, гладит бедра, кончиками пальцев дразнит кожу, граничащую с кружевами. Не прикасается к запретному, но это еще больше заставляет меня нервничать. Слабая дрожь рождается где-то в глубине естества и понемногу заполняет мое тело.

Рэм же прокладывает дорожку из поцелуев по шее к ключицам, носом задирает короткий топ, освобождая мою грудь. Соски, оказавшись без прикрытия, тут же напрягаются и вызывают у Рэма еще больше интереса. Горячая влажность его рта поглощает горошинки.

Приятно, немного дергает внизу от посасывающих движений языка, но мне больше понравилось бы, если грудь смяли сухие мужские ладони. Вместо этого они все внимания уделяют моей попке.

Я смотрю на темноволосую макушку и вспоминаю выражение лица Рэма, когда он брал меня в первый раз. Киска неожиданно сжимается, когда перед глазами всплывает картина, как двигались под моими пальцами мощные плечи, как проступали вены на мускулистых руках, как прижимался пах Рэма, когда он соединялся со мной… Позвоночник будто обвивают электрический нити, по которым сумасшедшая энергия течет прямо туда, где начинает разгораться пожар. Угли уже красные, и в глазах немного плывет.