Пока я перевожу дыхание, уставившись невидящим взглядом в потолок, по которому ползут радужные пятна, Рэм поднимается, скидывает одежду и, достав из заднего кармана валяющихся джинсов квадратик презерватива, у меня на глазах раскатывает резинку по своей дубине.

Боль, испытанная в прошлый раз, заставляет меня занервничать, но, напрягаясь внутренне, я не могу сжать интимные мышцы. Они все еще расслабленно пульсируют.

Крупная головка вопреки моим ожиданиям туго, но безболезненно проскальзывает в меня. Я вижу, как играют желваки на скулах Рэма, как он стискивает зубы, чтобы сделать все медленно, а не ворваться сразу до конца. Но когда он погружается в меня на всю длину, я слышу его рык. С каждым мягким движением внутри, в его груди сердце ускоряет стук, а во мне поднимает голову ленивая истома, отзываясь все новыми мучительно-сладкими сокращениями.

Вначале я лишь вожу пальцами по влажной от испарины спине, где под кожей ходуном ходят литые мускулы, но Рэм заражает меня своим голодом, и вот я уже льну к нему, обхватив его талию ногами, царапаю ногтями.

– Сонь, тише, иначе я сорвусь, – сипло умоляет меня он, но прямо сейчас мне все равно. Сорвись, только давай мы упадем в бездну вместе!

И он теряет контроль.

Впиваясь губами в мой искусанный рот, Рэм выпивает мои гортанные крики, и отцепив мои руки от своих плеч, он переплетается со мной пальцами, заводит их куда-то надо моей головой и отпускает себя.

Он вколачивается в меня, растягивая и заполняя, позабыв про осторожность, рычит, когда я стискиваю мышцы внутри себя, чтобы задержать упоительный миг соединения.

И в какой-то момент, я будто отрываюсь от земли. Последним разрядом электрической молнии, простреливающей из моей женской точки в сердце, меня уносит в черные теплые воды. Я становлюсь легче пуха и не чувствую тела. Только там, где Рэм еще совершает свои толчки, все сжимается, рассылая по телу негу.

С полурыком Рэм догоняет меня. Рухнув сверху, он стискивает меня в своих руках, уменьшая огромную вселенную до себя одного.

Я благодарно целую его в подрагивающее от напряжения плечо.

– Я теперь киноман, Сонь.

Я даже хмыкнуть не могу. И устыдиться, и засмущаться тоже. Только сопеть в разогретую гладкую кожу. И едва разбираю на грани слышимости тихий шепот, скрывающий слова за поцелуем в ухо:

– Я тебя люблю.

Глава 63. Соня

Глава 63. Соня

Сижу в кресле-качалке, которую Рэм для меня вытащил к летней кухне, где он сам возится с мангалом.

Полуразмороженный шашлык мы довели до ума в микроволновке, только маринованный лук пришлось выкинуть, потому что он в СВЧ тупо сварился.