– Наша тема не закрыта, Соня, – пытаюсь я пробить сквозь выросшую на ней броню. – Диалог не окончен. Пошли в машину.

– Нет, – тихо и бесцветно отвечает она.

– Это была не просьба! – я хватаю ее за руку, но Жданова упирается и не поддается, только пакет, зажатый у нее подмышкой, падает в лужу.

Выдернув у меня свою ладонь, она поднимает намокшую ношу и, стряхивая воду, казнит:

– Ты всегда все портишь. Все ломаешь. Всегда, – и Соня это явно не только про пакет.

– Сонь… – я хочу наконец выяснить, в чем дело.

– Что, Сонь? – вдруг начинает она кричать, вскинув на меня горящие горькой обидой глаза, и я вижу, как текут у нее слезы и смешиваются с дождевой водой на бледных щеках. – Что? Зачем ты здесь? Что еще тебе от меня надо? Разве ты не все получил?

Это как пощечина, и я завожусь на полных оборотах:

– Ты сможешь мне объяснить, в конце концов, что стряслось? Какого хрена ты бросаешь трубки?

Кривя губы, Соня поднимает лицо к небу, подставляя каплям.

– Я вас видела. Видела ваши телячьи нежности у кафе. И как она? Лучше меня? Раскованней? Сосет, наверно, душевно?

Я не сразу вкуриваю, о чем говорит Жданова, но когда до меня доходит, то накатывает облегчение. Только в этом все дело?

– Это не то, что ты подумала, – я начинаю вываливать на нее обстоятельства той сцены. Рассказываю про то, как вляпалась Ритка, и что та девчонка была не в себе, а я впервые видел ее.

Вижу, что Сонька слушает, выражение лица ее меняется, но, походу, расслабился я преждевременно. Ничего внушающего оптимизм на Ждановском лице не обнаруживаю.

– Ты понимаешь. Я не предавал. Не изменял. Я помог человеку в беде. Слышишь, Сонь? – я тянусь, чтобы ее обнять, но она делает шаг назад.

– Слышу. Ты – молодец, правда. Герой. И за Ритку я очень рада, что все обошлось. Честно. Только это ничего меняет.

– Что? – я не верю своим ушам.

Как это не меняет? Я ни в чем не виноват, и она это знает! Теперь знает.

– Ты мне солгал. Хотя обещал, клялся. И что? Думаешь, это была невинная, ничего не значащая ложь? Ты хоть представляешь, что я почувствовала? Ты допустил, чтобы мне стало так больно! Ты разрушитель, – выносит Жданова свой вердикт.

– Я же не знал, что ты видела…