– Сонь, это не больно. Мне, правда, есть, что тебе предложить, – он открывает дверь переднего пассажирского.

Посверлив его взглядом, я загружаюсь в салон.

Мы едем в тишине, Рэм даже музыку не включает, и я чувствую себя как сковородке в аду. Мне надо чем-то занять руки. Открываю бардачок, чтобы поискать носовой платок. У Рэма всегда они есть. А мне на коленки высыпаются презервативы.

– Да, хорошо, что вспомнила, – посмеивается Рэм над тем, как я краснею.

Придурок же!

Может больше не рассчитывать ни на что подобное!

Я поумнела!

Затолкав фиолетовые глянцевые квадратики обратно, я с независимым видом отворачиваюсь к окну, чтобы не позволять Рэму веселиться за свой счет.

И с чего это ему так полегчало?

Мы как раз поворачиваем в какой-то смутно знакомый двор. И когда до меня доходит, куда мы приехали, я не выдерживаю и оглядываюсь на Рэма с недоумением.

Глава 76. Рэм

Глава 76. Рэм

– И зачем мы здесь? – спрашивает Соня, пока я гремлю ключами.

Я отмалчиваюсь, потому что боюсь не совладать с голосом и спугнуть Жданову.

После ее реакции на рисунки, я, блядь, думал, что все. Шансов нет.

Но Воловецкая, сама того не понимая, сыграла мне на руку.

«Тебя не спросили!» – шипела на нее Соня.

Оказывается, София Ильнична – собственница. Никому кроме нее нельзя жрать мой мозг. И на печёнку тоже права лишь у нее.

Это дарит мне хлипкую надежду.

Альбом ее пронял, это точно. Но из чувства противоречия и врожденной вредности упрямая Сонька готова была послать все к черту.