– Как я могу взять себя в руки? Это моя дочь!

– Она остается твоей дочерью. Ты что творишь, в конце концов! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя она себя винила в твоем приступе? Тебе уже за сорок, почему ты ведешь себя как идиот?

– Я башку оторву сопляку!

Да, чаепитие с Рэмом не задалось.

Это мы сообщили папе, что собираемся съехаться. Отец с такой силой поставил чашку на блюдце, что у нее откололось донышко, и кипяток щедро залил папины брюки.

Мне и так было супер стремно заводить разговор на эту тему, а уж полученная реакция вообще меня контузила.

– Не такой уж он сопляк… тебе напомнить сколько было ординатору Жданову, когда он предлагал мне поиграть в доктора и пациентку? – насмешливо спрашивает мама.

А я зажмуриваюсь. Такая кринжатина, что хочется постучаться головой об стенку.

Пожалуйста, а можно не надо про ваши эм… ролевые игры?

Я неделю прикидывала, как сказать папе и маме.

Но вчера Рэм наотрез отказался притворяться друзьями и дальше, и потребовал, чтобы я осталась ночевать у него и договорилась с родителями об этом разговоре.

– Это другое! – ревет отец.

Господи, лишь бы его опять не прихватило.

– Так, – обрубает мама, устав от попыток достучаться до отца. – Они съедутся. Разбегутся если, никто не умрет. И в Москву Рэм все равно за Сонькой потащится. Что ты взбеленился? Против Дениса ты не возражал.

– Дениска – лох, ему бы ничего не обломилось, – шокирует меня отец своей характеристикой.

– Так вот чего, – хмыкает мама. – Это все ревность, да? Ты больше не центр мира своей принцессы? И какой-то хмырь, который очень напоминает тебя, тянет к ней лапы. Так?

Хмырь за моей спиной давится смешком.

– У него на роже написано, что кобель и засранец, – бубнит отец, пойманный на недостойных чувствах.

– Она всегда была папиной дочкой. Почему тебя удивляет, что Соня выбрала такого же как ты?

– Ей рано, таких как я.