Светлый фон
Я смотрю на нее.

— Тогда давай.

— Тогда давай.

Я даже сам удивляюсь резкой перемене в своей речи. Всего несколько часов назад я с трудом выдавливал из себя предложение, а теперь уверенно приглашаю Фиби в лес. И, кажется, знаю почему. Именно я теперь все контролирую. Я услышал ее слова, когда она об этом даже не догадывалась. И знаю, что должно произойти. Я зол, и я главный. Меня охватывает тихая ярость, похожая на тот контраст эмоций, который я испытываю, наблюдая за людьми из окон.

Я даже сам удивляюсь резкой перемене в своей речи. Всего несколько часов назад я с трудом выдавливал из себя предложение, а теперь уверенно приглашаю Фиби в лес. И, кажется, знаю почему. Именно я теперь все контролирую. Я услышал ее слова, когда она об этом даже не догадывалась. И знаю, что должно произойти. Я зол, и я главный. Меня охватывает тихая ярость, похожая на тот контраст эмоций, который я испытываю, наблюдая за людьми из окон.

В ее глазах отражается удивление.

В ее глазах отражается удивление.

— Хорошо.

— Хорошо.

Я встаю и, протянув руку, увожу ее подальше от Скута и Синди.

Я встаю и, протянув руку, увожу ее подальше от Скута и Синди.

— Скромность. Мне это нравится, — флиртует она.

— Скромность. Мне это нравится, — флиртует она.

Я не даю ей сказать больше ни слова, прижимаю ее к дереву и целую. Фиби напрягается, но затем уступает моему доминированию. Я знаю, что она хочет трахаться. Я слышал, как она это сказала.

Я не даю ей сказать больше ни слова, прижимаю ее к дереву и целую. Фиби напрягается, но затем уступает моему доминированию. Я знаю, что она хочет трахаться. Я слышал, как она это сказала.

Фиби отстраняется ровно настолько, чтобы спросить:

Фиби отстраняется ровно настолько, чтобы спросить:

— Кто ты, черт возьми, такой, Сэм?

— Кто ты, черт возьми, такой, Сэм?

Сука, ты даже не представляешь.