Я спускаюсь на первый этаж. Беглый осмотр подсказывает, что это ни к чему не приведет, а Сэм может появиться в любую минуту. Я смотрю на свою футболку и понимаю, что единственные вещи, пережившие истерику Сэма, — это, скорее всего, мои платья. И тут мое сердце пронзает печаль. Ребенок. Мне было невыносимо на него смотреть. На моем сроке, вероятно, уже можно было определить его пол, но я понятия не имею. Я всегда испытывала противоречивые чувства по поводу растущего во мне ребенка. Символа моего заточения. Потери. Но и новой жизни. Благословения. Надежды. Этот ребенок кардинально изменил здесь всё. Возможно, в этом и была его цель — не явиться на свет, а всё изменить.

Время, проведенное здесь, научило меня жить с болью, проходить сквозь нее. Не прятаться от нее и не убегать. И возвращение в тот дом — это, фактически, то же самое. Просто еще одна боль, которую мне придётся пережить.

Я нахожу бумагу и карандаш и оставляю Сэму записку.

«Я не хочу весь день ходить в футболках, поэтому пошла в свой дом за платьями. Скоро вернусь. Знаю, что твои инстинкты вынуждают тебя преследовать меня. И ты можешь это сделать. Но просто застанешь меня роющейся в беспорядке в поисках моих любимых вещей. Помни, ДОВЕРЯЙ».

Я уверенно иду по тропинке к домику и добираюсь до него в рекордно короткие сроки. Я вижу, что какое-то животное покопалось в моих вещах и в упавшей тарелке, и меня начинает тошнить. Наш малыш. Я забегаю внутрь, но его там уже нет. Пятно крови все еще на месте, но оно размытое, как будто кто-то пытался его оттереть. Я убеждаю себя, что это Сэм обо всем позаботился. Не могу позволить себе думать, что сюда забралось животное и съело крошечный трупик. В былые времена от одной только мысли о чем-то подобном я залилась бы слезами, но теперь жизнь меня закалила.

Я печально перебираю свои вещи, надеясь, что животные на них не помочились. Роюсь в мусоре, горюя над проигрывателем и порванными книгами. Но мне удается вытащить из-под обломков все свои платья. Некоторым не помешала бы чистка, но они в приличном состоянии. Я смахиваю с них всякий хлам, и тут на что-то падает свет. Пластинка Bee Gees. Первое, что принес мне Сэм. Похоже, она соскользнула на пол за стол, на котором стоял проигрыватель, и теперь лежит на боку. Я улыбаюсь и хватаю её. Это знак того, что все начало меняться к лучшему. Думаю, что заставлю Сэма научиться танцевать. И, может, однажды мы вместе сходим в кино.