– Полина, подожди минутку. Глеб пишет, есть информация.

"Кто его нанял?" – быстро набираю ответ.

"Раскалываем. Говорит, заказчица – эффектная рыжеволосая женщина".

Меня прошибает холодный пот.

“Твою мать!!!

– Руслан, ау, ты меня слышишь вообще?! – голос Полины врывается в мысли. – Я только что в окно выглянула, а там… твоя бывшая. Идет к нашему корпусу, похоже…

Я сбрасываю Полину и немедленно набираю Глеба:

– Быстро к Полине в палату!!! Это Рада, немедленно задержите!

Глава 27

Глава 27

Руслан

Я не мог найти себе места. Метался по больничной палате как загнанный зверь.

Ожидание убивало, каждая минута промедления казалась невыносимой пыткой. В голове билась лишь одна мысль – скорее к Полине и детям! Что-то неладное творится, я нутром это чуял.

Наплевав на запреты врачей и собственную боль, кое-как оделся и вызвал такси.

Выскочил из палаты, игнорируя недоуменные взгляды медперсонала. К черту всё, сейчас главное – успеть! Какое-то нехорошее предчувствие буквально выворачивало меня наизнанку.

По дороге в клинику я весь извелся. Таксист косился на меня в зеркало заднего вида, но благоразумно помалкивал. Видимо, не хотел связываться. Да я бы и слова не смог вымолвить – горло будто судорогой свело.

Подъезжая, сразу насторожился. Возле корпуса, где находилась палата Полины, стояли полицейские машины и мой охранный кортеж.

Дурной знак! Расплатившись с таксистом, я пулей влетел в здание, игнорируя тянущую боль в спине.

На нужном этаже царил хаос. Мой начальник охраны Глеб крепко держал за руку бьющуюся в истерике Раду. Сучка верещала и брызгала слюной, посылая всех куда подальше отборным матом. Увидев меня, она вдруг оскалилась, став похожей на злобную ведьму из ужастика.

– Мразь ты, сволочь, опять с ней спутался! – прошипела Рада, тыча в меня пальцем. – Так и знала, что вы вместе! Из-за этой пигалицы ты меня бросил, да?

От её слов меня перекосило. Как смеет эта тварь так говорить о Полине?! Но не успел я и рта раскрыть, дверь палаты распахнулась, и на пороге возникла Поля.

– Руслан, ты что здесь делаешь? – в её голосе звучали одновременно удивление, тревога и облегчение. – Тебе же врач прописал покой!

Не дослушав, Полина бросилась ко мне, повисла на шее, уткнувшись лицом куда-то в ключицы.

Я сгреб её в объятия, игнорируя боль от неосторожного движения. Плевать, потерплю. Сейчас мне важнее знать, что с ней и детьми всё в порядке.

– Тебе, наверное, очень больно, – прошептала Полина, поглаживая меня по плечу. В голосе слышались неподдельная забота и сочувствие.

– Я не обращаю на это внимания, – отмахнулся я. – Значит, это все-таки Рада. Она заплатила тому парню с кислотой… Из-за неё ты могла пострадать! Ты как сейчас? В порядке?

Полина кивнула, но в её глазах застыл страх.

– Когда я её увидела на парковке, какое-то странное чувство возникло… Сразу поняла – это её рук дело. Ненависть и жажда мести просто перли из нее. Хорошо, что я вовремя заперла дверь палаты, и твои люди не дали ей прорваться к нам. Но, Руслан, умоляю, возвращайся в больницу! Я так за тебя волнуюсь…

Обнимаю, целую в висок, стараясь успокоить. И тут краем глаза замечаю какую-то возню. Полицейские выдергивают у Рады из рук сумочку, начинают обыскивать. Та верещит пуще прежнего, вырывается как бешеная кошка. Но копы держат крепко.

– Поглядите-ка на это, – один из них, обращаясь к напарнику на английском, достает что-то из сумки. – Тащи наручники, быстро!

Мать твою, это пистолет!

У всех присутствующих вытягиваются лица.

Твою мать, Рада, ты совсем страх потеряла?!

– Дамочка, вам придется за это ответить, – менторским тоном сообщает полицейский, потрясая оружием. – Проедете с нами в участок!

Полина в ужасе прижимает ладонь к губам, переводя взгляд с Рады на полицию и обратно.

– Руслан, что происходит? Что он сказал? Откуда у неё пистолет?

– Её забирают на допрос в участок, – мрачно поясняю я, не сводя глаз с экс-любовницы. Та продолжает сверлить нас с Полиной ненавидящим взглядом. Даже когда на нее надевают наручники, не унимается.

– Поеду с ними, – решаю я. – Хочу сам всё выяснить. Мотивы, обстоятельства, подробности. И сделаю всё, чтобы суку упекли за решетку до конца её дней.

– Руслан, мне страшно… – Полина крепче прижимается ко мне, сжимая пальцами мою рубашку. – Ты ещё не здоров, куда ты вообще?

– Не бойся, – обнимаю, глажу по волосам. – Со мной всё будет хорошо. Но я не смогу спокойно валяться на больничной койке, зная, что здесь происходит. Рада что-то скрывает, и я хочу лично вытрясти из неё всю информацию. То, что она сделала – вопиющее преступление, и оно не должно остаться безнаказанным. Она посягнула на самое дорогое, что у меня есть. Чудо, что под удар попал я, а не ты и дети!

Полицейские как раз скрутили Раду и поволокли к выходу. Я в последний раз прижал к себе Полину, поцеловал её нежно и трепетно, стирая пальцем слезинку с любимого лица…

– Обещаю, буду на связи. Ты только не волнуйся! Я со всем разберусь.

С этими словами я покинул больницу вслед за конвоем, сопровождаемый своей охраной.

Гнев и решимость придавали мне сил. Я во что бы то ни стало узнаю правду. И воздам этой твари по заслугам!

* * *

Мы прибыли в полицейский участок, и Раду сразу же препроводили в комнату для допросов.

Тесная, мрачная, с голыми стенами и одинокой лампой под потолком. Типичное место, чтобы давить на психику.

Не дожидаясь приглашения, я уселся напротив Рады, буравя ее тяжёлым взглядом. Сучка скалилась в ответ, всем своим видом излучая ехидство и презрение. Но я видел, как под этой бравадой прячется страх.

– Ну что, допрыгалась? – процедил я, наклоняясь к ней через стол. – Думала, это сойдет тебе с рук? Что можно безнаказанно покушаться на чужие жизни?

Рада вздернула подбородок, всем своим видом излучая напускную браваду.

– Ничего ты не докажешь, Гурской! Меня оклеветали и подставили! И это всё ты, чтобы я тебе не мешала!

Я резко поднялся, навис над ней грозной тенью.

– Слушай сюда, тварь. Можешь строить из себя невинную овечку, но тебе не отвертеться. У меня есть свидетели, неопровержимые улики. И я найму лучших адвокатов, чтобы упечь тебя за решетку до скончания века! А если этого будет мало – не сомневайся, я что-нибудь придумаю. Подставить тебя по другой статье – как два пальца! Стоит только захотеть…

По мере моего монолога самоуверенность Рады таяла на глазах. Её начала бить крупная дрожь, зрачки расширились. Похоже, до курицы начало доходить, в какой заднице она оказалась.

– Кстати, об уликах, – я небрежно извлек из кармана пудреницу и помахал ею перед носом Рады. – В твоей сумочке полиция обнаружила кое-что интересное. Неужели наркота?

Рада подалась вперёд, сверля алчным взглядом злополучную пудреницу. По её лицу градом катился пот, губы истерично подрагивали. Ломка, не иначе.

– Дай сюда! – просипела, протягивая ко мне трясущиеся руки. – Хоть чуть-чуть! Я не могу без этого, понимаешь?

В приступе ярости я вскочил и швырнул пудреницу в стену. Та с громким треском разлетелась на куски, порошок белым облачком взмыл в воздух.

Рада взвыла раненой волчицей, но я уже не обращал внимания. В два шага оказался рядом, вздернул её со стула, вцепившись в отвороты пиджака.

– Живо выкладывай всю правду, иначе не посмотрю, что женщина! – рявкнул я, встряхивая Раду так, что у нее лязгнули зубы. – Мои люди допросили ублюдка, которого ты послала к нам с кислотой. Он раскололся, так что отпираться бесполезно. И можешь не сомневаться – сейчас мои люди в России собирают на тебя досье. Всю твою подноготную вытащат на свет божий. Это твой последний шанс облегчить свою участь. Признайся, зачем ты всё это затеяла?! Почему я?

Я включил на телефоне диктофон и поднес к её лицу. Рада сглотнула, затравленно озираясь по сторонам. А потом обмякла и заговорила – тихо, хрипло, глотая слова:

– Я была любовницей твоего отца…

У меня будто земля ушла из-под ног. Я рухнул обратно на стул, не веря своим ушам. Что? Как?!

– Да-да, я любила его! – с вызовом бросила Рада, глядя на меня в упор. – А устроилась к тебе на работу, когда узнала, что он неизлечимо болен! Хотела подушку безопасности…

– Врешь! – взревел я, чувствуя, как внутри все переворачивается от омерзения. – Ты любила только его деньги, мразь продажная! И давно вы с ним?

Рада откинулась на спинку стула, кривя губы в ядовитой усмешке.

– Всё было продумано, Руслан. Не было никакой больной матери. А та вечеринка, где я очутилась в твоей постели – тоже постановка. Мне нужно было разрушить твой брак. И сообщение Полине с телефона Ромки – тоже моих рук дело. Чтобы она застала нас вместе и сделала неверные выводы…

Я задохнулся от гнева. Как она посмела?! Манипулировать мной, моей семьей, нашими чувствами!

– Зачем? – прохрипел я. – Зачем тебе всё это, к чертовой матери?!

Рада вдруг сгорбилась, на лицо набежала тень.

– Твой отец… Он был смертельно болен. А мне нужен был новый покровитель. Новый…

– Спонсор, – закончил я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – И ты решила переключиться на меня? Влезть в мою жизнь, в мою постель, в мою семью?

– Ну а что мне оставалось? – огрызнулась Рада. – Не на улицу же идти!

– Как ты оказалась здесь, в Израиле??

– Выследила тебя, естественно…

У этой дряни поехала крыша из-за денег, из-за страха лишиться ненаглядного спонсора и красивой жизни.