Елена Викторовна порывисто притягивает меня к себе, крепко обнимая. Я чувствую, как она дрожит.

– Полечка, прости меня! – шепчет, и я слышу в голосе искреннее раскаяние. – Я не знала про деток, про диагноз Антоши… Почему ты мне не сказала? Я бы поддержала тебя, я всегда была на твоей стороне!

Я теряюсь, не зная, что ответить. Но Елена Викторовна уже отстраняется, вытирая слезы. Ее взгляд снова устремляется к двойняшкам.

– Боже мой, вылитые Гурские! – восклицает она, умиленно разглядывая Анечку и Антошку. – Руслан, ну какие же они у вас красавцы!

Руслан смущенно улыбается и смотрит на меня. Спрашивает разрешения взглядом, кивая на детей. Я пожимаю плечами. Почему бы и нет? Это ведь их бабушка. Да и не припомню, чтобы Елена Викторовна когда-либо плохо отзывалась обо мне. Она вообще предпочитала держаться в стороне от интриг своего мужа.

– Можно подержать их? – несмело спрашивает она, протягивая руки к внукам.

– Конечно, – киваю я. – Знакомьтесь, это ваша бабушка.

С благоговейным трепетом Елена Викторовна берёт на руки сначала Анютку, а потом Антошку. Малыши внимательно разглядывают её, пытаясь ухватить то за нос, то за бусы. Анечка особенно заинтересовалась жемчужным ожерельем и теперь сосредоточенно пыталась его стащить.

– Ой, проказница! – смеется Елена Викторовна, легонько щелкая внучку по носу. Та весело взвизгивает, не оставляя попыток завладеть бабушкиной драгоценностью.

Я перевожу взгляд на Руслана. Он стоит у окна, задумчиво наблюдая за этой сценой. На его лице смесь радости и печали. Догадываюсь, о чем он думает. О том, как по-другому всё могло сложиться, расскажи мы обо всем раньше. Не позволь недомолвкам и секретам возвести стену между нами.

Но что толку сожалеть? Сейчас главное – мы вместе. И даже мама Руслана, кажется, приняла меня и детей.

Она продолжает ворковать с малышами, осыпая их поцелуями и называя "маленькими ангелочками". А потом вдруг резко меняется в лице. Бросает на сына странный взгляд и произносит:

– Руслан, прости, но я должна кое-что тебе сказать. При Полине. Ты не против?

– Говори, – хмурится он, подходя ближе.

Елена Викторовна тяжело вздыхает. Видно, что следующие слова даются ей нелегко.

– После смерти Валеры я начала разбирать его бумаги, счета. И наткнулась кое на что. Оказывается, у твоего отца… была любовница. Он спускал на неё огромные деньги, умудряясь хранить эту грязную тайну ото всех.

В комнате повисает гнетущая тишина. Я замираю, боясь пошевелиться. Бросаю взгляд на Руслана. Он стоит, будто окаменев, и смотрит в одну точку.

– Вот как, – наконец глухо произносит он. – Что же, наверно ничего удивительного. Зная отца…

– Прости, сынок, – Елена Викторовна пытается дотронуться до его руки, но Руслан отстраняется. – Я сочла, что ты должен знать. Деньги и подарки он отправлял на имя некоего Александра Швецова, выдавая его за важного клиента. Но мне стало любопытно. Наняла частного детектива. Выяснилось, что Валера не раз летал с этим "Александром" на Ибицу, Мальдивы, в Эмираты. И номера в отелях всегда были забронированы на двоих.

Меня будто окатывает ледяной водой. Не знаю, что потрясает больше – сам факт измены или то, с кем изменял Валерий Петрович. Какой же двойной жизнью он жил! Неужели все могущественные мужчины таковы? Неужели власть и деньги всегда развращают?

Смотрю на Руслана. Он по-прежнему отрешен и собран. Только желваки играют на скулах.

– Я понял, мам. Спасибо, что рассказала, – его голос звучит механически, без эмоций. – Давай обсудим это позже. Незачем портить такой день. Может, пойдем пообедаем в кафе? Здесь неподалеку есть хорошее место.

– Отличная идея! – с облегчением выдыхает Елена Викторовна. Видно, что этот разговор дался ей нелегко.

Мы собираем детей, одеваем их и укладываем в коляски. Руслан держится немного отстраненно, погруженный в свои мысли. Но, когда мы выходим на улицу, он обнимает меня за плечи и целует в висок.

– Прости за эту сцену, – шепчет он. – Не думал, что всё так обернется.

– Всё в порядке, – я крепче прижимаюсь к нему. – Главное, что лично у нас всё налаживается.

– Ты права, – Руслан улыбается, но улыбка не касается его глаз. – Идем обедать. А потом, если захочешь, можем прогуляться по парку. Здесь красиво.

Я киваю и переплетаю наши пальцы. Какие бы тайны ни скрывало прошлое, наше будущее зависит только от нас самих.

Елена Викторовна уже спешит вперед, катя перед собой коляску с Анечкой и что-то напевая ей. Мы с Русланом неторопливо идем следом вместе с Антошей, и я чувствую, как в груди разливается долгожданное спокойствие.

* * *

Этот день мы провели замечательно. Гуляли по парку, наслаждаясь теплым солнышком и щебетом птиц. Фотографировались, стремясь запечатлеть каждый миг нашей семейной идиллии.

– Надо сделать побольше фото, детки так быстро растут! Надо поставить памятник тому, кто придумал фотоаппараты, – смеялась мама мужа, с наслаждением фотографируя наших драгоценных бутузов.

Анечка мирно посапывала в коляске, убаюканная мерным покачиванием и свежим воздухом. А Антошка, наоборот, бодрствовал, с любопытством вертя головой по сторонам. Он сидел у меня на руках, крепко вцепившись в мою блузку и иногда издавая радостные возгласы.

Руслан и его мама шли рядом, о чем-то негромко переговариваясь и изредка улыбаясь друг другу. Кажется, лёд между ними начал потихоньку таять. И эта новость грела мне душу.

Мы как раз вышли к уютному кафе с открытой верандой, увитой зеленью и цветами. Решили сделать передышку и пообедать. Руслан галантно отодвинул для меня стул, помог усадить Антошку на колени. Анечка продолжала дремать, и мы не стали её тревожить.

Пока ждали заказ, я принялась легонько похлопывать сынишку по спинке. Он что-то агукал и пускал пузыри, явно довольный жизнью. Елена Викторовна умиленно за нами наблюдала.

– Какая ты молодец, Полина, – вдруг произнесла она, накрыв мою руку своей. – Так ловко управляешься с двумя детьми. Я в твоем возрасте едва справлялась с Русланом, а тут целых двое…

– Спасибо, – улыбнулась я, чувствуя, как краснею от похвалы. – Знаете, я сама не ожидала, что материнство окажется таким… естественным что ли. Как будто я всю жизнь только этим и занималась.

– Это и называется настоящим призванием, – одобрительно кивнула. – Дети – они ведь сразу чувствуют любовь. И тянутся к тем, в ком её больше.

Я растроганно улыбнулась, не зная, что сказать. Кажется, бывшая свекровь решила загладить свою вину, вот и рассыпается в комплиментах. Но сейчас меня это совсем не задевало. Я была благодарна ей за добрые слова и принятие.

Руслан отошел в сторонку, беседуя с кем-то по телефону. До меня доносились обрывки разговора – судя по всему, что-то связанное с работой. Но он старался говорить недолго, то и дело бросая на нас извиняющиеся взгляды.

Я как раз хотела попросить у официанта воды для Антошки, когда это случилось…

Мимо нашего столика проходил какой-то парень в бейсболке, на ходу попивая кофе из стаканчика. Ничего подозрительного, обычный прохожий. Мало ли кто заглядывает в кафе, чтобы взять кофе на вынос.

Но в следующий миг он вдруг резко подался в нашу сторону и выплеснул содержимое стаканчика прямо на нас с Антошкой!

Я даже вскрикнуть не успела.

Просто инстинктивно прикрыла сына собой, зажмурившись в ожидании ожога от горячего кофе.

Но боли не последовало. Потому что Руслан каким-то чудом оказался быстрее.

Он в долю секунды метнулся к нам и закрыл своим телом, приняв весь удар на себя.

Елена Викторовна пронзительно закричала. Охранники в миг бросились за нападавшим, но тот ловко перемахнул через ограду веранды и скрылся в толпе. Поймать его не удалось.

Руслан медленно осел на пол, хрипло и прерывисто дыша.

Он судорожно схватился за грудь, будто пытаясь содрать с себя одежду. На его лице застыла гримаса боли…

Я в ужасе опустилась рядом с ним на колени, всё ещё прижимая к себе Антошку.

Малыш испуганно захныкал, но с ним вроде бы всё было в порядке. Быстро передав его Вере Павловне, я склонилась над Русланом.

– Руслан! Руслан!!! – лепетала я, путаясь в словах и захлебываясь в рыданиях. – Скорую, немедленно вызовите скорую!

Трясущимися руками быстро принялась стаскивать с Руслана пиджак.

Уже догадываясь, что дело вовсе не в кофе. И оказалась права.

Его одежда на спине была прожжена насквозь. Сквозь рваные дыры проглядывала покрасневшая кожа с волдырями ожогов. Я похолодела от ужаса.

Это была кислота…

Глава 26

Глава 26

Я кидаюсь к Руслану, обнимаю его, прижимаюсь всем телом.

Мне так страшно, что я не могу сдержать дрожь. Но он, как всегда, старается держаться.

Да, я вижу, как он вздрагивает от боли, как стискивает зубы. Но ни одной жалобы, ни одного стона.

– Тебе очень больно? – спрашиваю я, заглядывая ему в лицо. Глажу по щеке, будто это может унять его страдания.

– Меня это волнует меньше всего, – цедит Руслан сквозь зубы. В его голосе звенит сталь. – Я слишком зол, чтобы обращать внимание на боль. Сейчас я могу думать только о тебе и детях! Ты видела, куда целился этот ублюдок? В тебя, Поля. В тебя!

Его слова обжигают похлеще огня. Я смотрю в его глаза, полные ярости и страха. Страха за меня. И понимаю, что Руслан прав. Тот парень и правда метил в меня. Если бы не молниеносная реакция, я бы сейчас…

Меня пробирает озноб. Какой кошмар! Только представить, что могло случиться с Антошкой… с крохотным беззащитным Антошкой, которого я прижимала к груди…