Но гордыня взыграла, включился павлиний режим. Подумаешь, припёрлась! Сама на развод подала. Нагуляла себе хахаля качкообразного, родила кому-то там. А меня теперь значит разжалобить пытается?

И ведь хлопнул дверью, свалил. Уехал, даже не спросив, чего ей надо. Думал – гордый, сильный. А на деле просто мудак.

Но потом в кармане фотка нашлась. И меня как обухом по черепу – это мои дети! Мои кровиночки, вылитый я! Охренеть теперь, папаша…

Ну я в тот же миг назад рванул. Послушал Полинкины откровения. И тут такое началось – голова кругом!

Антоша не абы чем болеет, а той же дрянью, что и отец мой! Наследственность, мать её. Кто б знал – ни за что бы Полю с детьми не бросил. Рвал бы жилы, вывернулся наизнанку. Чтобы всё у них было – от соски до коляски.

Но я дебил, я думал Поля гуляет. Грешным делом подозревал, что это она или её семейка отравить меня решила.

Теперь понимаю – ошибся! Не могла она такого сделать. Не в её характере мстить исподтишка.

Смотрел я на неё там, в палате, и сердце кровью обливалось. Бледная, худая, тени до подбородка.

И так мне её жалко стало, язык проглотил! Понял вдруг со всей ясностью: люблю. До сих пор люблю, безумно. Никто мне больше не нужен – только она одна. Моя Поля, мой лучик света в царстве мрака.

Как только вспомню, в каком аду она была все эти месяцы – трясти начинает.

Рожала одна, детей тянула. Ночи не спала, себя не щадила.

Какая сила духа нужна, чтобы в одиночку со всем справиться! А я…

Сволочь я. Редкостная, конченая сволочь. Гореть мне за всё в аду синим пламенем! Но хватит уже, насволочился. Пора семьей заниматься.

Став отцом, мужем нормальным. Ради Полины и наших крох я на что угодно пойду. Хоть чёрту душу продам, хоть почку отдам – лишь бы жили.

От самобичевания меня отвлекает телефонный звонок. Рада, чёрт бы её побрал! Вся извелась. Не понимает, куда я запропал, почему молчу.

Подозревает, что у меня другая. Ну а что я ей скажу? Что всё так и есть? Что вернулась та единственная, ради кого я готов бросить всё к чертям?

Объяснения потом. Сейчас не до страстей. Сейчас Антон – мой высший приоритет, моя главная забота.

Набираю короткое: "Я занят, потом наберу" и убираю телефон.

А ведь ещё недавно я хотел на ней жениться. Но сейчас понимаю чётко – не мой человек. Не светит нам с Радой семейное счастье. Да, она заботливая. Помогла мне в трудную минуту, выходила практически. Всегда рядом была, когда болел. Но это всё не то. Не цепляет, не греет душу.

Рада для меня – как красивая кукла. Идеальная снаружи, но внутри пустая. С ней уютно, спокойно. Да только тоска зелёная со временем заест!

Трясущимися руками закуриваю, пытаясь унять разыгравшиеся нервы.

Дурак. Молодой дурак, не знающий истинного вкуса жизни. Как же я мог? Как умудрился просрать то единственное, настоящее, что у меня было? За какие коврижки поменял Полину и детей на холодный мир больших денег?

Нет, хватит. Горбатого могила исправит, а я ещё повоюю за своё. Главное, чтобы Антон выжил.

* * *

Сам не заметил, как задремал прямо на улице, прислонившись к стене клиники. Из забытья меня выдернула трель телефона. Номер врача на экране. В этот момент сердце, кажется, перестало биться. Неужели? Взглянул на часы – почти рассвет. Всю ночь шла операция.

Никогда ещё мне не было так страшно. Страшнее, чем перед любыми переговорами, любыми сделками, любыми испытаниями, с которыми приходилось сталкиваться в жизни. Страх за сына сковал всё тело. Но я должен быть сильным.

Сделав глубокий вдох, скрестил пальцы и ответил на звонок. Затаил дыхание.

– Руслан Валерьевич! – голос врача, что обратился ко мне на английском, звучал бодро. – Всё прошло хорошо! Операция завершилась успешно, маленький пациент стабилен, показатели в норме.

Я не смог сдержать слёз. Закрыл лицо ладонью, беззвучно разрыдался. Руки тряслись, но губы уже расплывались в улыбке облегчения и радости.

Мы справились.

Антошка справился.

Врач ещё что-то говорил о том, что несколько дней сын будет под наблюдением, что увидеть его, скорее всего, получится через три дня. Я поблагодарил доктора и повесил трубку.

Постоял ещё немного на улице, встречая рассвет, приходя в себя и вдыхая утреннюю прохладу. А потом направился в палату к Поле. Теперь ей тоже можно сообщить эту радостную новость.

Тихонько вхожу в палату. Мои любимые девочки спят, прижавшись друг к другу. Поля лежит на боку, обнимая Анечку. Стараюсь не шуметь. Скидываю пиджак, осторожно присаживаюсь на край кровати. Ложусь рядом, обнимаю Полину сзади. Целую легонько в висок. Сам прикрываю глаза, чувствуя, как меня наконец-то отпускает напряжение. Незаметно для себя проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от веселого агуканья Анюты. Поля как раз переодевает её, напевая что-то ласковое. Малышка улыбается, активно двигает ручками и ножками. А я ощущаю небывалый прилив сил и бодрости. Как будто открылось второе дыхание.

– Привет, – шепчу, встречаясь глазами с Полиной. – Ты такая красивая. Нереальная просто…

Она удивленно смотрит на меня, а потом смеётся:

– Гурской, ты как сюда попал вообще? Ты же вроде по делам умчался.

– Дела подождут, – отвечаю, улыбаясь. – Я соскучился. Безумно.

– Ты какой-то странный, – Поля прищуривается, разглядывая меня. – Глаза горят, улыбка до ушей. Что-то задумал?

– Ничего я не задумал. Просто рад вас видеть. Тебя и Анютку.

Поля качает головой и протягивает дочке погремушку. Та сначала весело трясет ей, а потом случайно кидает в меня.

Игрушка прилетает точно в лоб. Мы смеемся. Подползаю ближе к Анечке, беру её на руки, начинаю щекотать пухлый животик. Малышка весело хохочет, извиваясь в моих руках.

– Ладно, раз ты здесь, пойду я в душ схожу, – говорит Полина, поднимаясь. – Присмотришь?

– Само собой. Мы тут поиграем, пообщаемся. Да, солнышко? – чмокаю дочку в нос, отчего она снова заливается смехом.

Поля берет с кресла чистую одежду. В её руках мелькают красные кружевные трусики, и я сглатываю. Но вот она уже скрывается за дверью ванной.

Мы с Анюткой остаемся вдвоём, и я начинаю рассказывать ей сказку. Сказку о принце, который был высокомерным и тщеславным, пока не встретил Золушку и не потерял от неё голову… С тех пор всё изменилось!

Рассказываю о нас с Полей, о нашей истории, добавляя красок и волшебства. Анечка внимательно слушает, сосредоточенно хмуря бровки и продолжая размахивать ручками.

В какой-то момент я чувствую, как меня обнимают сзади. Поворачиваю голову и вижу Полину. Она уже вышла из душа и, похоже, слышала мой рассказ.

Смущенно улыбнувшись, она садится рядом на кровать, прижимается ко мне. Чувствую, как её начинает потряхивать.

Разворачиваюсь к ней, обнимаю крепче.

– Эй, ты чего? Только не надо раскисать…

Поля пахнет свежестью и цветами. У неё ещё влажные после душа волосы. Кофта застегнута не до конца, и в вырезе я замечаю ложбинку между сочных грудей.

На мгновение теряю нить мыслей. Осторожно приподнимаю её лицо за подбородок. Не могу оторвать взгляд от чуть приоткрытых манящих губ…

– Я люблю тебя, – шепчу, едва касаясь пальцами нижней губы. – Всегда любил. И всегда буду любить. Только тебя.

Поля замирает в моих руках. Смотрит своими огромными глазами, в которых плещется непередаваемая нежность пополам с неверием.

– Прости меня. За всё, – продолжаю я, притягивая ещё ближе. – Больше никогда не позволю никому встать между нами. Обещаю.

– Руслан, я…

Не даю ей договорить. Преодолеваю оставшееся расстояние между нашими лицами и накрываю её губы своими.

Я целую её так, словно от этого зависит моя жизнь. Целую жадно, страстно, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Всю любовь, всю истосковавшуюся нежность, все невысказанные слова.

Несколько мгновений Полина не шевелится, а потом её губы приоткрываются навстречу моим.

Она отвечает на поцелуй с не меньшим жаром. Зарывается пальцами в мои волосы на затылке, прижимается всем телом.

С её губ срывается тихий стон, от которого по моему телу пробегает электрический разряд.

Углубляю поцелуй, скольжу языком в её рот. Руки опускаются на талию, прижимают ещё крепче. Наше дыхание учащается, сердца колотятся как сумасшедшие.

Целую ее так, будто нет в мире ничего важнее. Целую, забывая обо всем. Будто растворяюсь в ней, в её запахе, в её вкусе, в ощущении её тела рядом с моим.

Внезапно раздается возмущенное "Агу!" Мы отрываемся друг от друга и смотрим на Анюту. Она сердито сопит, недовольная тем, что родители переключили внимание друг на друга.

Мы смеемся, и я чмокаю дочку в носик. Затем снова поворачиваюсь к Поле.

– Прости, – повторяю я, обхватывая ладонями ее лицо. – Я был идиотом. Но теперь все будет по-другому. Теперь у нас есть мы. Наша семья.

Какие бы испытания ни ждали нас впереди, мы справимся. Вместе мы справимся со всем. Потому что нас связывает любовь. А она сильнее всего на свете.

* * *

Только что мы с Полей целовались так, словно в мире больше ничего не существует.

– Пойдем навестим Антошу, – просит Полина, пытаясь подняться. – Вместе.

Я мягко удерживаю её за руку, не давая встать. Она вопросительно смотрит на меня.

– Подожди, – произношу я, усаживая её обратно рядом с собой. – Есть кое-что, что ты должна знать.

– Что? Что-то случилось? – голос начинает дрожать.

– Нет-нет, всё хорошо, – спешу успокоить, поглаживая по спине. – Просто… Операцию Антону уже сделали. Ночью.