– Спасибо тебе, – шепчу, касаясь ладонью лица Руслана. – Даже не знаю, что было бы, не среагируй ты вовремя. Если бы ты не закрыл нас собой…

– Даже думать об этом не хочу! – рычит он. В его глазах полыхает такая ярость, что мне становится не по себе. – Когда поймают эту тварь, я сам лично плесну ему кислотой в морду. Будет знать, как трогать мою семью!

– Но кто это мог быть?

– Узнаем, – мрачно роняет Руслан. – Я на уши весь Израиль поставлю, но найду мерзавца. Благо, вариантов не так много.

Он задумчиво хмурится, а потом качает головой:

– Ладно, гадать не будем. Подождем новостей от моих ребят.

К ресторану уже подлетает машина скорой помощи. Медики бросаются к Руслану, быстро оценивают ситуацию. Осторожно осматривают ожоги, что-то говорят на иврите. Я плохо понимаю, лишь отдельные слова. Но суть ясна – Руслана нужно госпитализировать.

Он пытается отказаться. Рвется бежать, искать негодяя, покусившегося на нас. Но я мягко удерживаю его, заглядываю в глаза.

– Пожалуйста! – прошу я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. – Поезжай в больницу. Тебе нужно показаться врачу, обработать ожоги. Очень прошу, не геройствуй!

– Поля, я не могу… – начинает было он, но я перебиваю:

– Можешь, Руслан. И должен! Со мной и детьми всё будет в порядке, мы вернемся в клинику. Там охрана, постоянное наблюдение. Ничего не случится.

Я вижу, как он колеблется. Как борются в нем жажда мести и желание нас защитить. Но потом плечи расправляются, на лице появляется решимость.

– Хорошо. Но ты должна обещать, что будешь постоянно на связи. Сразу позвонишь, если хоть что-то…

– Обещаю, – киваю я. – Мы будем звонить и писать. Правда, Елена Викторовна?

Мать Руслана, всё это время державшая на руках детей, решительно кивает.

– Не волнуйся, сынок. Я присмотрю за Полиной и малышами. Дам тебе знать, если понадобишься.

Руслана таки удается отправить в карету скорой. Я крепко обнимаю его на прощание, шепча слова любви и поддержки. А потом мы с Еленой Викторовной и детьми грузимся в тонированный джип. Охрана быстро препровождает нас внутрь и захлопывает дверцы.

Всю дорогу до клиники я не могу оторвать взгляд от кареты скорой, увозящей Руслана.

Никак не могу прийти в себя. Все произошло так стремительно, так страшно! В голове не укладывается. Только что мы мирно обедали, строили планы, разговаривали. А через секунду – кислота в спину, ожоги, боль, страх потерять самого дорогого человека…

Но ты не потеряешь его, Полина! – твержу я себе. – Руслан поправится. Он сильный, он справится. Такой пустяк его не сломит. Он ведь герой, настоящий герой. Закрыл нас собой, спас меня и Антошку. Господи, пусть у него все будет хорошо!

В клинике нас уже ждут. Персонал засыпает вопросами, причитает, ахает. Новость о нападении разлетелась мгновенно.

Я на автомате отвечаю, объясняю ситуацию, хотя меньше всего хочется сейчас говорить. Хочется забиться в угол, разрыдаться, выплеснуть весь этот ужас, скопившийся внутри. Но нельзя. Надо держаться.

Вечер тянется бесконечно. Я пытаюсь занять себя привычными мелочами – кормлю детей, играю с ними, укладываю спать. Но мысли постоянно возвращаются к Руслану. Как он там? Что говорят врачи?

Елена Викторовна ближе к вечеру поехала к нему, проведать.

К счастью, она постоянно на связи. Пишет, что Руслана положили под капельницу, обработали ожоги, наложили повязки. Говорит, что ему уже лучше.

"Повезло, что был в пиджаке и рубашке, – пишет она. – Состав очень едкий оказался, токсичный. Придется Руслану несколько дней провести под присмотром врачей. Но волноваться не о чем, милая. Он поправится".

"Спасибо, что вы рядом! – отвечаю я. – Передавайте ему привет от нас. Скажите, что мы очень скучаем и ждем".

Руслан звонит ближе к вечеру. Сам, лично.

У всё внутри замирает от счастья, когда я слышу его голос. Бодрый, уверенный, совсем не похожий на голос раненого человека.

– Ну как вы там? – спрашивает он с нежностью. – Как дети? Не капризничают без папки?

– Что ты, какие капризы! – смеюсь я сквозь подступающие слёзы. – Они у нас самые храбрые и послушные. Лучше скажи, как ты? Очень болит?

– Терпимо, Поль. Врачи поколдовали, обезболили. К тому же, я не привык ныть.

– Руслан!..

– Знаю-знаю. Ладно, признаюсь – чешется зверски. Так и хочется сорвать к чертям все эти примочки.

Я выдыхаю. Слава богу, раз шутит – значит, и правда уже лучше.

– Потерпи! Скоро будешь как новенький. И…

– Поля, – вдруг перебивает он. И в его голосе я слышу странную смесь ликования и тревоги.

– Да? Что такое?

– Мне только что сообщили… Преступника поймали! Того ублюдка, что плеснул в нас кислотой. Сейчас его допрашивают. Скоро узнаем, кто за всем этим стоит.

* * *

Руслан

Сегодняшний день начался просто прекрасно.

Антон уверенно идёт на поправку, мы с Полиной постепенно восстанавливали отношения, даже моя мать приехала с искренними извинениями за прошлые недопонимания.

Уютный семейный обед в кафе, приятная атмосфера – я впервые за долгое время почувствовал настоящий душевный покой. В такие моменты понимаешь, что все материальные блага меркнут по сравнению с присутствием родных людей рядом. Ради этого стоит жить.

Но вдруг случилось немыслимое. В одну секунду что-то внутри будто оборвалось, предупреждая об опасности.

Это невозможно описать словами.

Парень в кепке стремительно приближался к нашему столику, а стаканчик с «кофе» в его руке был направлен прямо на Полину и Антона.

Пожалуй, это можно назвать обостренной интуицией или даже шестым чувством.

Я действовал инстинктивно, на каком-то энергетическом уровне ощущая угрозу.

В мгновение ока я оказался между ними и струей жидкости, полетевшей из стакана. Закрыл их собой, готовый принять удар.

Дальше все смешалось.

Истошные крики, звон посуды, грохот падающей мебели. Кажется, мать вскрикнула от ужаса. Но боль пришла практически сразу. Дикая, обжигающая, невыносимая! Ткань пиджака расползалась на глазах, разъедаемая кислотой. Она впивалась в кожу раскаленными иглами, прожигала до мяса. Только бы им не досталось!

Пока охрана гналась за ублюдком, я сполз на пол, чувствуя, как мир уплывает.

В глазах темнело, дышать становилось труднее с каждой секундой. Я хрипел, судорожно глотая воздух. Краем сознания отметил склонившееся надо мной заплаканное лицо Полины.

Кажется, она что-то кричала, звала на помощь. А я молился лишь об одном – чтобы с ней и Антоном все было в порядке.

Если бы не успел закрыть их – никогда бы себе не простил.

Кто-то пытается отомстить, ударить по самому больному. Недоброжелателей хватает. Но почему-то в голове билась лишь одна мысль… Рада.

Она пропала с радаров примерно неделю назад, как раз после нашего разрыва.

Я тогда прилетал в Россию, назначил ей встречу, сказал, что между нами все кончено. Она лишь молча выслушала и ушла.

Такая сдержанная реакция даже порадовала – не придется выяснять отношения.

Впрочем, тогда было не до нее. Голова шла кругом от навалившихся проблем и переживаний за сына.

Это должно было меня насторожить! Но я замотался из-за долгого перерыва в работе и переживаний о выздоровлении Тоши.

Но операция прошла успешно, Антона перевели в обычную палату. Мы с Полиной немного выдохнули. Я всё чаще размышлял – как жить дальше? Сможем ли мы начать всё сначала? Хотелось в это верить.

Я даже купил ей кольцо, усыпанное бриллиантами.

Раньше я не мог себе такого позволить. А потом подумал – может, сразу подарить Полине дом у моря? Чтобы у нас было семейное гнездышко вдали от суеты и проблем.

Стал искать подходящие варианты. Приглянулась вилла на Кипре, еще одна в Испании. Вот бы сорваться туда всей семьей! Отдохнуть от всего, насладиться обществом друг друга. Интересно, Полина оценит такой сюрприз?

Увы, вместо курорта угодил на больничную койку.

Спину разукрасили ожогами, и то повезло – лицо не задело. Но это неважно. Главное, успел уберечь своих. Страшно представить, если бы кислота попала на Полину и Антона! Я бы вовек себе не простил такого.

От этих мыслей меня бросает то в жар, то в холод. Медсестра меняет повязки, обрабатывает раны, вводит обезболивающее и успокоительное. Постепенно становится легче, и меня утягивает в тяжелую дрему.

Впрочем, сон не приносит облегчения. В мыслях крутятся Полина, дети и этот подонок, плеснувший в нас кислотой. Так и тянет сорваться с постели, рыскать по городу в поисках негодяя. Поквитаться лично.

Просыпаюсь в холодном поту и тут же тянусь к телефону. Вдруг охрана вышла на след? Увы, новостей нет. Что ж, хотя бы с Полиной поговорю, услышу родной голос. Может, станет немного легче.

Набираю номер. Длинные гудки заставляют изводиться от беспокойства. Почему не берет трубку? Вдруг с ней что-то случилось? Вдруг этот ублюдок добрался до нее?!

Слава богу она отвечает…

– Ну как вы там? Как дети? Не капризничают без папки?

– Что ты, какие капризы! – слышу её звонкий смех и сразу легче становится. – Они у нас самые храбрые и послушные. Лучше скажи, как ты? Очень болит?

– Терпимо, Поль. Врачи поколдовали, обезболили. К тому же, я не привык ныть.

– Руслан!..

– Знаю-знаю. Ладно, признаюсь – чешется зверски. Так и хочется сорвать к чертям все эти примочки.

От разговора отвлекает входящее сообщение от начальника охраны:

"Руслан Валерьевич, взяли этого парня. Пытался сбежать из города".