— Ясно… — Бормочет американец.

Не верит.

— Ты осторожней будь, ладно? — Прошу его. — Твоя задача увезти их туда, присмотреть, чтобы пьяные на морозе не уснули, и вернуть домой в целости и сохранности.

— О’кей. — Кивает он.

— Говори «так точно». Дяде Толе это нравится. — Показываю, как нужно отдавать честь.

— А он, что, военный?

— Нет, просто контуженный.

Подаю ему болотные сапоги.

— У-ха! — Радостно вопит отец, знакомя своего подопечного с новым русским словом. — Поймаем с тобой «фиш», будем варить уху!

Джастин с воодушевлением мотает головой. Ему трудно передвигаться в полном снаряжении, но он быстро привыкает. Благословляю его, рисуя в воздухе крест, едва парень ступает за порог. Никогда еще (и никому) такого не делала, но сегодня очень переживаю, как мой американец переживет суровую русскую забаву с безобидным названием охота.

С умилением наблюдаю, как он усаживается в любимую папину «Ниву»-вездеходку и пытается приноровиться к управлению. Машина дергается, чихает, но все-таки выезжает из гаража. Мы машем им на прощание и неохотно заходим обратно в дом.

— Ну, вот. — Говорю я, закрывая дверь.

И мое сердце сжимается от тоски.

Мы идем на кухню, я беру телефон и отправляю ему сообщение. Пишу, что люблю и буду очень скучать. Сеть там, куда они отправляются, вряд ли ловит, так что будет замечательно, если он получит мое послание заранее.

— Чего улыбаешься? — Недоверчиво спрашивает мама, разливая чай по кружкам.

Я инстинктивно прижимаю к груди смартфон.

— Я… кхм-кхм, — откашливаюсь, в надежде придумать что-то умное во время вынужденной паузы.

— Смс пишешь?

— Ага. — С удовольствием хватаюсь за предоставленную соломинку.

Которая оказывается хитроумной ловушкой.