– Никто мне ничего не сказал. Мне вообще ничего не говорят.

– Ох, Тесса.

– У меня была дырка в голове. Причем долгое время.

– Это когда у тебя был дар ясновидения? Помнишь, да?

– Мне давали газ.

– Кто? – серьезно спросила Нэнси. – То есть кто давал тебе газ?

– Здешние начальники. Кололи меня иголками.

– Ты же про газ говорила.

– И иголки, и газ. Чтобы вылечить голову. И стереть память. Кое-что я помню, но не могу сказать, когда это случилось. У меня же долгое время была дырка в голове.

– Олли умер еще до того, как ты сюда попала, или уже после? Ты не помнишь, как он умер?

– О, я это видела. Ему замотали голову черным плащом. И стянули на шее шнурок. Кто-то с ним такое сотворил. – На миг она плотно стиснула губы. – Кто-то должен был пойти на электрический стул.

– Может, тебе просто приснился страшный сон. Наверное, ты перепутала сон с явью.

Тесса вздернула подбородок, словно хотела поставить точку в разговоре:

– Нет. Тут я ничего не перепутала.

Шоковая терапия, подумала Нэнси. Шоковая терапия оставляет дыры в памяти? Должны быть какие-то записи в архиве. Надо еще раз поговорить с сестрой-хозяйкой.

Нэнси посмотрела, что Элинор делает с обрезками теста. Она толково лепила фигурки с головами, ушками и хвостами. Мышки из теста.

Резкими, стремительными движениями Тесса проколола в пирогах дырочки для воздуха. Мышки тоже отправились в духовку, на отдельном противне.

Потом Тесса вытянула руки и стояла, дожидаясь, пока Элинор принесет маленькое влажное полотенце, чтобы стереть прилипшее тесто и муку.

– Стул, – приглушенно сказала Тесса; Элинор принесла стул и поставила его в торце стола, чтобы Тесса могла сесть рядом с Нэнси. – Завари-ка нам чайку, – попросила Тесса. – Не волнуйся, мы присмотрим за твоей выпечкой. Присмотрим за мышатками… Давай забудем этот разговор, – обратилась она к Нэнси. – Я слышала, ты ребенка ждала? Мальчик или девочка?