И все же… Дождавшись конца бессонной ночи, Андрей утром остановил Карпа Мусиевича на школьном подворье, отвел в сторону под тополь.

— Вот что, Карп Мусиевич… Прошу понять меня… Я должен ехать… Немедленно.

Не удивляясь и не спрашивая, куда и зачем ему необходимо ехать, Карп Мусиевич помолчал, подумал и тихо, сочувственно сказал:

— Давайте еще потерпим денек-другой, Андрей Семенович. Я там кое-кому написал, официально и так. Ответа жду со дня на день. А там уже — вольному воля…

Официальное письмо Карп Мусиевич написал председателю сельсовета села Татарка, а неофициальное — давнему приятелю, заведующему отделом Подлеснянского райнаробраза.

Ответы на оба письма на этот раз не задержались. Пришли, будто сговорились, в один день, как раз накануне выпускного школьного вечера. Председатель сельсовета ответил коротко: действительно проживал такой — Александр Нагорный — в селе Татарке. Работал счетоводом в бывшей коммуне «Заветы Ильича». А недавно выехал. Куда — выяснить не удалось. Адреса не оставил. Жил в селе один, без родственников. Следовательно, о дочери-учительнице в сельсовете никто ничего не знает.

Письмо подлеснянского завнаробразом — приятеля и однополчанина Кивы по гражданской войне — было более пространным и обстоятельным. Однако речь в нем больше шла о прошлых временах и о хлопотах, из-за которых некогда человеку встретиться со старыми друзьями. А о Евином деле всего лишь несколько строк: пытался, мол, что-то выяснить, но найти хоть какие-нибудь концы не удалось. И хотя Карп Мусиевич на основании этого письма пришел к выводу, что приятель явно намекает на личную встречу, Андрею он не принес ни малейшего утешения. На следующий же день он направился в село Татарку с официальным письмом директора Петриковской семилетки К. М. Кивы, в котором учителю той же школы А. С. Лысогору поручалось навести необходимые справки об учительнице Е. А. Нагорной. Сначала пешком, в Скальное, потом в Новые Байраки — поездом, а далее, расспросив о дороге, еще с десяток километров пешком.

В сельсовете села Татарка его встретили сдержанно и как-то даже настороженно. Моложавый, однако уже лысоватый председатель в военного покроя френче слишком долго, поднося к самым, вероятно близоруким, глазам, молча рассматривал письмо директора, потом, не торопясь отвечать на вопрос Андрея, начал подозрительно расспрашивать Андрея — кто он, откуда и зачем разыскивает дочь Александра Нагорного. И только после этого сказал, что они уже письменно ответили директору товарищу Киве: Александр Нагорный действительно был, жил здесь, работал в бывшей коммуне счетоводом, а потом куда-то выехал. Дочери при нем не было, не жила здесь, следовательно, и они о ней ничего не знают…