Эммалайн прошла прямо к своему кабинету, и он последовал за ней. Оказавшись внутри, она не закрыла дверь. Свет был резкий и неприятный. Она села за стол и жестом указала на пустой стул.

Они ничего не говорили почти пять минут и даже не смотрели друг на друга. Он слушал ее дыхание, а она — его. Он слегка изменил позу, наклонился вперед. Едва уловимый напряженный вздох сорвался с ее губ.

* * *

Качество изображения на телевизоре Ромео было настолько паршивым, что он был уверен: Кондолиза ни с кем не проконсультировалась о том, как лучше представить войну. Была какая-то зеленая засветка. Грязное небо. Вольф Блицер[248] без конца повторял слова «интенсивная бомбардировка» и зачитывал список из трех тысяч видов совершеннейших орудий, нацеленных только на укрепленные бункеры противника, солдаты которого в панике убегали, размахивая белыми простынями. Полный хаос царил везде, кроме, может быть, того самого холма. Комментаторы продолжали говорить о неком холме, где окопалась иракская разведка, и о том, что теперь этот холм срыт на добрую пару футов. Срыт? С помощью ракет, артиллерии, взрыв за взрывом? Там что-то осталось? Они использовали напалм, желая покончить со всем живым, что могло там находиться. Потом наземные войска и световое шоу. Тем не менее поступают обнадеживающие новости о том, что не повреждены ни жилые дома, ни инфраструктура, ни даже промышленные здания. Только уничтоженные танки и другое оружие, которое сумели найти. Быстро движущаяся новостная лента внизу экрана сообщала, что рядом с посольствами США по всему миру начали избивать людей. Как это бесполезно, думал Ромео. Кто помешает воинственно настроенным людям делать то, что им нравится? Кроме того, нужно экономить. Эти гигантские вспышки, вероятно, закончатся уже на следующей неделе.

Ромео осмотрелся, взглянув как бы со стороны на свою жизнь, на свой обед. Он ел несвежую пиццу, украденную из больничного холодильника. Кусочки пеперони высохли, превратившись в твердые диски. Сыр стал жестким. Это было неплохо, но Ромео пищеварения ради желал бы раздобыть овощей. Сейчас у него на банковском счете лежали деньги, но он не любил ходить в магазин. Ему не нравилось самому платить за покупки. На что он копил?

Те же кадры, снова и снова. Зачем копить деньги? Мир может закончиться либо там, либо здесь.

Зачем экономить?

Он действительно не знал. Сумма только росла. Возможно, однажды Холлис посмотрит на банковский счет, открытый на его имя, и что-то скажет. Может, он подумает, что Ромео, в конце концов, не такой уж дерьмовый отец.