— Мы любим тебя, не плачь. Тоска укорачивает жизнь.

— Будь терпелив.

— Время разгоняет печаль.

Джозетт подала первый кусок торта.

— Это самый красивый торт, — произнес Холлис голосом, немного хрипловатым от обуревающих его чувств.

— Подождите! Сначала нужно спеть песню торта!

— О нет, — взмолилась Джозетт. — Песня торта?

Это был Рэндалл, который опоздал, но пробрался через толпу, чтобы встать рядом с Ландро. У него был барабан, и он широко улыбался. Рэндалл и Ландро начали петь песню о том, как вкусен торт, что он сладок, точно жизнь, открывающаяся перед Холлисом, точно любовь, которую все испытывают к Холлису, и любовь, которую Холлис чувствует к своему народу. Это была длинная, затейливая песня, и Холлис стоял перед всеми, чувствуя себя немного глуповато. Он держал в руке кусок торта и серьезно кивал. Его наполняло счастье, и, хотя ему было неловко, он улыбался на протяжении всей песни.

— Во всяком случае, — проговорила Джозетт, выходя из-за стола, но все еще держа лопаточку для торта, — теперь ты можешь бросить Национальную гвардию, верно?

— Пути назад нет, — сказал он удивленно. — Я подписал бумаги.

— О Холлис.

Стоя рядом с ним, Джозетт посмотрела прямо вперед, и ее голос был голосом женщины.

Благодарности

Благодарности