«Что ж, черт меня побери», — подумал Ромео после того, как объятия закончились и он шагнул назад. Слезы наворачивались ему на глаза.
— Его мама была бы так счастлива, — внезапно громким голосом произнес Ромео, широко разведя руки.
Холлис посмотрел на отца с напряженным вниманием.
— Кто она была?
— Имя почти как Харизма, но начинается с К, а фамилия Ли, пишется через «и» с точкой. Каризма Ли.
— Каризма Ли? Звучит, как…
Холлис собирался сказать «как имя экзотической танцовщицы или стриптизерши», но остановился, смущенный.
— Да, — сказал Ромео, — я потерял ее след, когда она уехала учиться в аспирантуру Мичиганского университета.
— Давайте начнем есть торт, — предложила Джозетт, касаясь руки матери. — Никаких речей больше не нужно.
— Подожди!
Сэм неспешно вышел вперед, держа орлиное перо. Это было хвостовое перо зрелого горного орла, украшенное у основания бисером и кожаной бахромой.
— Самое красивое перо, которое я когда-либо видела, — прошептала Малверн. — Сэм исполнял с ним Танец Солнца. Именно он украсил это перо для Холлиса.
Сэм встал лицом к Холлису и начал читать молитву на оджибве. Все зашикали, призывая друг друга к тишине. Люди, которые понимали оджибве, не могли ничего разобрать, но Сэм обращался к одному Холлису, словно был с ним наедине. Лароуз напрягал слух, как только мог.
Пока он слушал, ему показалось, что полупрозрачные люди опять выходят из леса. Они подошли и встали позади него. Он ощутил их сочувствие и любопытство. Когда чувство их близости стало особенно сильным, Лароуз заметил, что цвета одежды, которую носили живые люди, стали светлее и ярче. Он отчетливо слышал каждое слово, которое произнесли пришедшие, хотя все вместе звуки их голосов сливались в негромкий гомон. Он наблюдал, как они двигались, то приближаясь друг к другу, то расходясь, хмурились и смеялись, словно исполняя танец, наполненный спокойной радостью, которая то проявлялась, то исчезала, то вновь давала о себе знать. Все больше и больше людей выходило из-за деревьев и присоединялось к остальным. Дасти попросил дать ему кусок торта. Лароуз посоветовал ему подойти к столу и взять его. Когда Дасти сделал это, никто не обратил на него внимания, кроме пса и, возможно, матери Дасти, которая повернулась в сторону сына и растерянно улыбнулась. Женщина из стародавних времен с птичьим крылом на шляпке сказала: