Я вижу, подумал Нола. И догадываюсь.

Она понимала себя и, в некотором смысле, понимала дочь.

Внезапно на вечеринке появился Ромео. Может, он припарковался далеко по дороге или его кто-то подбросил. Он сел со стариками. Сэм Иглбой говорил о речи Буша «Миссия завершена»[272]. Ромео сказал, что Буш хорошо выглядел в комбинезоне. Но затем тон комментариев Ромео изменился. Сначала погибла мама Хопи[273] — где было признание жертвы? Смирение?

Старики смотрели на него и кивали головами.

— Стодневная война, — добавил Ромео.

Он вдруг почувствовал, что может упасть в обморок. Как странно. Ромео встал, подошел, словно привидение, к краю двора и остановился, всматриваясь в темно-зеленый лес. Это наш дом, подумал он, отсюда мы пришли. А сейчас живем на широкую ногу. И наша молодежь сражается за знамя, которое когда-то было флагом врага. Ей не приходится бороться, чтобы добыть мяса. Медленноварки полны, и есть другая еда. Есть Ландро, которого я чуть не убил, чем должен быть доволен. И Эммалайн, которая знает, что я чуть не убил ее мужа, а потому теперь никогда не взглянет на меня благосклонно. Но есть еще Холлис. Холлис, для которого лучшее, что я мог сделать, — это отпустить его. Он стал совсем взрослым, а я до недавнего времени плыл по течению. Но теперь я очнулся. Более чем. Моя работа делает из меня кого-то другого. И боль в теле, как ни странно, когда я двигаюсь, начинает утихать. Как будто мне становилось все хуже с тех пор, как Ландро на меня свалился, а после падения с церковных ступеней я пошел на поправку.

Он, Ромео, поднялся с них, словно воскресший из мертвых, и пошел, не чувствуя боли, позабыв о старой вражде, вниз по холму. Дни шли, синяки заживали. Они не сильно его тревожили, потому что у него осталось несколько рецептов, но затем… Ничего. Ему требовалось все меньше лекарств. Потом их количество сократилось до ничтожного. Это было что-то необыкновенное — его кости как будто медленно перемещались внутри него, вставая на место. Тридцать лет прошло с тех пор, как Ландро свалился на него с опоры моста в Миннеаполисе. При падении он раздавил всю правую сторону тела Ромео. Две недели назад Ромео упал с бетонных ступеней злосчастной церковной лестницы, приземлившись на левую сторону. Затем он встал, и произошло чудо — он выправился. Не было ни одного свидетеля этого, никого, кто пожалел бы его, и, увы, ни одного человека, которого случившееся бы впечатлило. Каким-то образом падение не убило его, но исправило, поставив все на свои места. Вот что он теперь чувствовал. Происходило таинственное внутреннее выправление. Внутренне Ромео становился все спокойнее. Он даже мог удерживать равновесие с закрытыми глазами, что служит признаком здоровья у альпинистов.