Однажды заметив на себе странный задумчивый взгляд мужа, Марылька удивилась:

— Ты чего это так глядишь?

— Да так… любуюсь вот тобой, — очнувшись, соврал Прохор. Ему снова мерещилась купальская Янинка в диковинном венке. Снова он в образе любимой жены видел очаровательную дочку ведьмы.

— Ну, если любуешься, тогда ладно, — шутливо проворковала Марылька и, повиснув на шее растерявшегося мужа, тихонько прошептала: — Теперь ты вдвойне должен на нас любоваться.

— Это отчего ж такая честь? — равнодушно буркнул Прохор, не придав никакого значения словам жены.

— А ну-ка догадайся!

У Прохора занозой засела тревога по поводу странных видений и назойливых мыслей о Янинке, а тут его ещё донимают глупыми расспросами, да загадки какие-то загадывают!

— Недосуг мне гадать! — сорвался он. — Иди к ворожее, пущай она тебе и гадает!

— Прохор! Да что ж это с тобой творится?! Что случилось?! — в сердцах тоже сорвалась на крик Марылька.

— Ничего! — раздражённо ответил Прохор и отвёл взгляд в сторону.

Марылька широко раскрытыми глазами смотрела на мужа и не узнавала в нём прежнего Прохора. Сердце её заныло в предчувствии чего-то нехорошего.

— Прош, ну я же вижу, что последнее время ты задумчивый какой-то. Ходишь временами как тень, сам не свой, — смягчилась Марылька, не на шутку встревожившись происходящей с Прохором переменой.

Ну что мог ответить Прохор жене своей молодой? Что его непреодолимо тянет в лес, к старой берёзе! Что взор другой неотступно везде и всегда следует за ним! Что образ лесной красавицы затмил привлекательность жены и манит к себе всё сильней и сильней!

Ничего не ответив, Прохор лишь тяжко вздохнул и потупил взор. Он чувствовал себя отвратительно. Только начали жить, а у него голова уже забита грешными мыслями. В роду Чигирей не пристало обманывать семью! Но как быть?! Как жить дальше?! И как ни старался Прохор выкинуть из головы всё непристойное, ничего поделать с собой не мог.

— Прошенька, ну что ты молчишь? — с глазами, наполнившимися влагой, Марылька обняла мужа и прижалась к нему. Её ласковое обращение отрезвляюще подействовало на Прохора.

— Не сердись, милая… Притомился я просто… Всю осень от зари до зари потом исходил, — успокоился Прохор и тоже обнял крепко жену. Горечь и неопределённость будущего травили его душу.

— Ой, не тисни нас так…

Прохор ослабил объятия и немного отстранился, заглядывая Марыльке в глаза. До него наконец-то начал доходить смысл её намёков.

— Это точно?!

— Угу, — обрадованно кивнула Марылька, видя перед собой прежнего Прохора.