Он медленно опустил голову и, казалось, предался течению своих мыслей.

— Я глубоко удивляюсь уму вашего величества, — сказал герцог Граммон тоном придворного, — который так тщательно обдумывает глубокие и скрытые от обыкновенного взора источники национальной силы и в то же время умеет твёрдой рукой направлять эту силу.

— Мелкие корешки дают силу могучим деревьям, — отвечал император, — в долгие уединённые часы я много и глубоко думал обо всех вопросах национальной экономии, а стало быть, — прибавил он с улыбкой, — полезно быть изгнанником и заключённым. Но, — сказал он, прерывая речь, — вас ждёт императрица Елизавета. До свидания! — И, сделав прощальный жест рукой, он отпустил герцога, который вышел с глубоким поклоном.

Долго сидел император, погрузившись в размышление.

— Он прав, — сказал Наполеон, — прав. Австрийский союз — слабая опора, при том же этот союз не надёжен и условия его не ясны. Государство ослабело, а фон Бейст при всём своём тонком уме не имеет решительности. Если слова Граммона справедливы, если южногерманские государства опасаются и действуют осторожно, то какую цену имеет эта австрийская комбинация? Во всяком случае, — сказал он после краткого размышления, с тонкой и довольной улыбкой, — во всяком случае, настоящее свидание носит характер угрозы Пруссии — в Берлине следят за моими действиями, а куда ещё обратиться мне, если там упорно отклоняют всякое соглашение и стоят на точке зрения совершившегося факта? О, — продолжал он с той же довольной улыбкой, — прусский министр, предпринявший отнять у меня место в Европе, не так равнодушен ко всему происходящему здесь. Несмотря на его спокойствие, я убеждён, что его глаза и уши здесь! Чем меньше достигли действительного, тем больше надобно пустить пыли в глаза; если не образуется коалиции, то пусть его пугает призрак коалиции и отнимает у него охоту завершить объединение Германии без моего согласия.

Он встал и прошёлся несколько раз по салону нетвёрдыми шагами.

— Необходимо, — проговорил он в полголоса, — необходимо удержать Италию и обрезать последние нити, связывающие её с Пруссией. Через Италию я буду иметь Австрию, через них обеих южногерманские государства. Конференция по поводу римского вопроса, — продолжал он ещё тише, точно опасаясь вверить свои мысли безмолвным стенам, — конференция великих держав — Пруссия со своим многочисленным католическим населением не может отказаться от папы, у меня будет выгодная игра. Союзники 1866 года более и более станут расходиться. Взаимные упрёки. Ламармора[94]…