– С бабой Мама не было страшно… А папа Дада, кажется, сам боится.

– О чём вы говорите? А ну, идите к себе играть.

В этот момент Тота почему-то вспомнил своё детство. Комнату в общежитии, где так же стоял шкаф, за которым была его детская территория. Теперь вроде у его семьи три квартиры, даже в Москве. И эта большая, четырёхкомнатная, но жизнь загнала их обратно в эту одну комнату, где почти что тот же шкаф, а вместо старого кожаного дивана деревянные нары… В итоге – их было двое, стало четверо. Однако самого главного, самого жизненного нет. Мамы нет, маму убили… За что? И он в это поверить не может. Он жить не может. Он жить не хочет. Так жить не может и не хочет. И дети правильно сказали: он боится. Без мамы боится.

Когда мама была, а она была. И не просто так была, а ничего, даже войны, не боялась.

– Я у себя дома, это счастье, – говорила она. – А война закончится, мы будем танцевать «Маршал»!

И даже по телефону она говорила сыну:

– Всё-таки я горжусь тобой. Доктор наук. Профессор. Двое детей.

– Я ещё не профессор.

– Будешь. Должен стать… Но главное твое достижение – это чисто национальная хореография твоего танца «Маршал». Это чеченский дух! Это свобода!

– Спасибо, нана, спасибо! – всегда отвечал Тота, а мать продолжала: – Надеюсь, на мой юбилей ты прилетишь и исполнишь.

– Конечно, но до этого жить и жить.

– Время летит, а готовиться надо загодя… Мы отметим сразу два события – 75‐летие Махмуда Эсамбаева и мой юбилей… Столько будет гостей.

– Нана, это когда?

– Через пару лет. В 1999-м… В Грозном будет такой салют! Весь Кавказ озарит.

…Озарил. Огненное зарево над Чечнёй. Нефть горит. Дома горят. Сердца горят.

Эсамбаева никто не вспомнил.

Где-то в апреле, в тюрьме, Тота получил от мамы письмо:

«Махмуда не стало. 7 января в Москве умер. Ни слова… А сколько он трудился. Сколько помогал… Не то чтобы танцевать, а просто своё мужское тело с таким достоинством и грациозностью все годы сохранять мало кто сможет… Лишь курдюки отъедят и ворчат на всех. А война, к счастью, скоро закончится. Закончится потому, что у этих бандитов, с обеих сторон, просто закончатся ракеты, бомбы, пули. Этого оружия было так много, что эти варвары в течение нескольких месяцев, круглые сутки стреляли, стреляли, стреляли по нам, по нашей земле. И надо же столько оружия изобрести?! А по логике драматургии раз ружьё висит, то оно стрельнет. А как же иначе, если их, а точнее, наш режиссёр, драматург, то есть главнокомандующий – в запое. И тогда, помнишь, мы в Москве смотрели спектакль «В ожидании варваров» по Джону Кутзее. Вот что творится. А все молчат. А если не молчат, то кто кого слышит?! Услышали бы только такого, как Махмуд Эсамбаев?! Но его уже нет! Да и когда был, кто его здесь признавал? Что только про него не выдумывали и не выдумывают наши и не наши невежды. Вот и устроили мрак!