– Или с Рори? – уточнил он.

– Или с Рори, – согласилась она. – Ведь у большинства людей не так? То есть не так, как у меня?

– Когда вы говорите о «большинстве людей», то подразумеваете, что обязаны быть одной из них. Почему вы так считаете?

– Наверное, потому, что тогда было бы проще подстраиваться.

– Ах вот как. Но в некоторых случаях мы не такие, как большинство людей. Что тогда?

– Не знаю. Мне кажется, вы хоть и задаете мне вопросы, но сами прекрасно знаете ответы на них. И я не вижу в этом смысла.

Он сидел тихо, глядя на нее. Кожа под его черными глазами похожа на кожицу лилового винограда, подумалось ей.

– Я, конечно, понимаю, зачем это вам. Вы хотите, чтобы я додумалась до ответов…

Однажды, когда она пришла к нему, ее распирало от новостей: она уезжала в Нью-Йорк, думала, что на несколько недель, но на сколько именно, не знала. На это он ничего не сказал: вид у него был отсутствующий. В конце сеанса он спросил, не могла бы она приходить в другое время. Скажем, в пять, а не в три? Ей было все равно. Она уже привыкла узнавать по звонку в дверь, что ее сеанс завершен: тогда он шел открывать, проводил нового пациента в маленькую заднюю комнату, где тот оставался, пока она не уходила. Ни с кем из других его пациентов она не встречалась ни разу.

Но во время следующего визита она сразу заметила, что костюм на нем другой, с галстуком-бабочкой, а столик, обычно стоявший между ними, передвинут, застелен ярко вышитой скатертью, и на нем стоит тарелка с двумя ломтиками кекса и два бокала.

– У вас намечается вечеринка? – спросила она, радуясь, что и он ведет обычную светскую жизнь.

Он улыбнулся.

– О да! Возможно. Посмотрим.

Его нападение, когда оно случилось, стало внезапным, без каких-либо предупреждений. Только что он сидел напротив нее, слегка втянув голову в плечи, и уже в следующий миг стоял на коленях, обхватив ее неожиданно сильными руками, за затылок притягивая ее голову к своему лицу до тех пор, пока не коснулся ртом ее щеки, скользнул по ней вбок и вниз к губам. Потрясение было настолько велико, что, пока происходили все эти телодвижения, которые, казалось, заняли немало времени, она сидела как парализованная. Однако едва он присосался к ее губам, Луиза принялась отбиваться, отталкивала его ладонями, но слабо, потому что он удерживал прижатыми ее руки, сжимала зубы, противилась его языку и наконец резко наклонила голову и ударила его лбом в лицо. Он отшатнулся, она вырвалась, резко и сильно толкнула его так, что он боком повалился на пол. Он еще не успел сесть, как она вскочила.