Анджела метнула в нее быстрый взгляд и умолкла. Про Майкла она уже расспрашивала, и Луиза сказала, что его выставка имеет успех.

– Хочешь, позовем Майкла поужинать с нами? – спросила Анджела с некоторой нерешительностью.

– Через два дня нам уезжать, на последние два вечера у него большие планы. Я бы лучше побыла с тобой.

А потом в детской, – то ли потому, что очутилась в чужой стране, то ли из-за скорого отъезда, а может, главным образом потому, что многое в собственной жизни казалось ей ненастоящим, – она сказала:

– Я чувствовала себя совсем не так, как ты. Пока я ждала ребенка, я его не хотела. И теперь не знаю, хотела ли я его вообще. Вряд ли я люблю Майкла. Думаю, мне придется уйти от него. – Только что сказанные слова обрушились на нее всей тяжестью, и она разрыдалась.

Анджела придвинулась к ней, – они сидели в гостиной, – забрала из дрожащих рук кофейную чашку, обняла и прижимала к себе, не говоря ни слова, пока рыдания не утихли.

– Мне так жаль, – только потом произнесла Анджела. – Тебе наверняка пришлось ужасно – тяжко и ужасно. Хотела бы я тебе хоть чем-нибудь помочь.

– Может, тебе поговорить с Эрлом? – предложила она, когда Луиза вытерла глаза. – Порой полезно выговориться с тем, кто может посмотреть на происходящее со стороны. А он на самом деле добрый и хороший.

– Нет. Это я уже пробовала. Только не сообщай родным, ладно? Просто я… я еще не решила, как поступлю. Я должна сделать это сама.

– Конечно, не буду. Только не пропадай, ладно?

Она пообещала, что не станет.

Провожая ее до дверей, Анджела сказала:

– Насчет не пропадать – я серьезно. Ты могла бы пожить у нас.

– Спасибо. Я запомню.

«От счастья люди становятся гораздо милее, – думала она, спускаясь в лифте. – Интересно, что оно сделало бы со мной?»

Она решила дойти до отеля пешком – болтать с таксистом ей не хотелось. Предложение Анджелы поговорить с Эрлом пробудило болезненные воспоминания. Эрл психиатр, как и доктор Шмидт, думать о котором по-прежнему было мучительно. Поначалу он казался просто находкой: седовласый старик с усами, проницательными темно-карими глазами и темными подглазьями. Она ходила к нему в сумрачную квартиру на нижнем этаже, где он принимал пациентов. Там было холодно, дневной свет туманом просачивался сквозь грязный тюль на окнах. Но доктор казался таким мудрым, таким добрым, и он на самом деле внимательно выслушивал ее – до сих пор подобного чувства у нее не возникало, с кем бы она ни пыталась говорить. Она сидела в довольно жестком кресле, он – напротив нее, в таком же, между ними стоял маленький и шаткий круглый столик. Появлением доктора Шмидта в своей жизни она была обязана не Стелле, хотя именно она первой предложила такое решение, а Полли и Клэри, кто-то из друзей-австрийцев которых водил знакомства в подобных кругах. Луиза попросила их поспрашивать «для одной моей подруги», Клэри в ответ метнула на нее быстрый взгляд, но промолчала. И вскоре после этого кто-то из них позвонил ей и продиктовал телефон и адрес доктора Шмидта. Узнав, что она намерена ходить к врачу, Майкл явно обрадовался.