Такую жизнь она вела уже дней десять – впрочем, иногда новые знакомые, встреченные в галерее или на ужине, водили ее смотреть достопримечательности: в Радио-сити, на остров Эллис, куда плыли на пароме и где когда-то проходили контроль иммигранты, в музей Фрика, где каждая картина была выставлена как драгоценность. Книжные магазины ломились от книг, напечатанных на белой бумаге – такой же белой, как хлеб. Стояла весна, небо было голубым, воздух – колким и бодрящим, и когда она шла по узким улочкам, из-за высоченных зданий туда не проникало солнце и веяло холодом. В обеденное время она часто заходила в «драгстор» – аптеку – и заказывала большие стаканы апельсинового сока, который казался ей верхом роскоши.

О своей кузине Анджеле она вспомнила лишь за два дня до отплытия домой. С Анджелой они никогда не были особенно близки, но она считала, что повидаться с ней должна обязательно. Луиза принялась листать телефонный справочник, где нашла ее номер, хотя Блэков там было несколько страниц. Рядом с именем «Эрл К. Блэк» значился адрес – Парк-авеню, и она пробыла в Нью-Йорке уже достаточно, чтобы понять, насколько он фешенебельный.

К телефону подошла Анджела и сразу же пригласила ее на обед.

– Сегодня?

– Если ты не занята.

Квартира – она уже научилась называть ее «апартаментами» – находилась в величественном здании.

– Поднимись в лифте на одиннадцатый этаж, – сказала Анджела, когда Луиза нажала кнопку домофона рядом с табличкой «Блэк». Когда лифт поднялся, Анджела уже ждала гостью в дверях, одетая в узкую черную юбку и алый передник.

– Какой чудесный сюрприз! Да, уже через пару недель, – добавила она, когда Луиза, обнимая ее, натолкнулась на живот.

Ее провели в большую и длинную гостиную с одной стеной сплошь в окнах. Пол был покрыт светлым ковром, у стены стоял огромный застекленный шкаф с белым и синим фарфором, а в дальнем конце гостиной, над каминной полкой, висел портрет Анджелы в зеленой мужской рубашке и с распущенными волосами, сидящей в кресле, и он почему-то казался знакомым.

– Это Руперт меня нарисовал, – сказала Анджела, заметив ее взгляд. – И подарил нам на свадьбу. Я к этому портрету равнодушна, а Эрл на нем будто помешался. Вот так. – Она с довольным видом пожала плечами, давая понять, что не имеет ничего против его помешательств, какими бы они ни были. – Прелестно выглядишь, Луиза.

– И ты. Впервые вижу тебя настолько похорошевшей. – Она сказала правду. Светлая кожа Анджелы сияла здоровьем, волосы блестели. Она обошлась без макияжа, если не считать бледно-розовой помады на губах.