– Ой, папа! – воскликнула она. – Ой, папа, как я рада, что ты приехал!

Но, присмотревшись к его лицу, улыбающемуся, как ей показалось, и увидев его серьезные глаза, она поняла, что это вовсе не папа – это Арчи.

– Это Арчи, – сказал он.

– Знаю. Теперь я тебя вижу. Кажется, я видела сон. Такой страшный сон.

Она заплакала, он обнял ее и принялся тихонько покачивать, пока она пыталась рассказывать, но единое целое распадалось на зазубренные осколки и теряло смысл.

– Неважно, – повторял он, пока она безнадежно твердила, что там не было никого, вообще никого, она так и не смогла найти ни единого.

– Я видела людей, но они таяли.

– Неудивительно, – отозвался он. – Ты вся горишь. Ну-ка, приподнимись, я поправлю тебе подушки.

– Уже пятница?

– Вообще-то вторник.

– Даже близко не пятница.

– Да уж, действительно.

– Тогда почему ты здесь?

Он наклонился, поднимая с пола ее чайный поднос, выпрямился и посмотрел на нее – изучающе, подумала она.

– Я приехал проведать тебя.

– А-а. Проведать меня. – Ей снова стало тепло, но по-другому.

– Специально, чтобы проведать тебя, – повторил он и унес поднос.

Она откинулась на подушки: облегчение, удовлетворенность и радость наполнили ее, и она почти не чувствовала себя больной.

Он остался на всю неделю. Первые два дня она провела в постели, потому что у нее был жар. Он чайниками заваривал ей чай, принес бутылку ячменного отвара с лимоном «Робинсонс» и большой кувшин воды, чтобы разбавлять его. Растопил камин у нее в комнате, и по утрам после умывания она лежала в постели и читала «Скотный двор», который он ей привез, а он сидел и рисовал ее. «Мне надо набить руку, – объяснил он, – а тут ты. Так что от тебя есть польза».

После обеда он укрывал ее как следует и уезжал за покупками или занимался другими домашними делами, а она спала. Каждый день она спала крепко и без сновидений и просыпалась уже в сумерках, в которых отчетливо выделялся огонь в камине.