Однажды она завела с ним разговор о том, что у нее нет денег и что ему приходится платить за все одному. Поначалу он говорил, что она вернет ему долг, когда ее книгу опубликуют, однако она, поработав в литературном агентстве, знала, что писатели получают совсем немного за свою первую книгу, а иногда и за много последующих. В ответ на это возражение он предположил, что ее отец наверняка назначит ей небольшое содержание, если она попросит. Тогда она предложила позвать его в коттедж, но Арчи не захотел: нет, ради такого разговора ей следует съездить к отцу в Лондон.
После Рождества Арчи уволился с работы, и хотя от квартиры в Лондоне не отказался, стал проводить больше времени в коттедже и уходил рисовать всякий раз, как только позволяла погода.
– Я могла бы съездить на день, – сказала она.
– Нет, лучше с ночевкой, – ответил Арчи. – Если ты поедешь не в выходные, днем он будет на работе. Давай, – подбодрил он, – не робей.
– Почему ты не хочешь позвать его сюда?
– Он может понять превратно.
– А, это! Я ему объясню.
– И что же ты ему объяснишь?
– Скажу ему… скажу, что мы
– Пожалуй, можно сказать и так.
– Что-то не слышу в твоем голосе радости.
– А чего ты ждала? Что я запрыгаю? Как ты?
– Я и не собиралась прыгать, – сказала она. Разговор вызвал у нее недовольство и обиду, которые она терпеть не могла. Днем они разошлись каждый в свою сторону. Он направился к каналу рисовать, она – собирать сухие ветки, нападавшие с деревьев в разросшемся саду, где уже появились подснежники и вскоре ожидались первоцветы. Работая, она думала об Арчи и все больше расстраивалась из-за него. Ей вспоминалось, каким он был добрым, как опекал ее, как нашел этот коттедж и обеспечивал ее жизнь в нем, как поддерживал ее в стремлении написать книгу – буквально делал для нее все возможное на протяжении долгих месяцев. А как он был добр к Невиллу все время, пока отсутствовал их отец, как тактично повел себя с Полли, когда она влюбилась в него! Человека, который был бы лучше и добрее его, она никогда не встречала. А она заупрямилась, не желая выполнить его единственную просьбу.
Когда она вернулась в дом, он стоял у кухонной раковины и мыл кисти.
– Я хочу извиниться, – сказала она. – Я повела себя некрасиво по отношению к тебе. Разумеется, папе я ничего не скажу. Если он начнет расспрашивать, просто объясню, что ты был ужасно добрым ко мне, прямо как второй отец.
Последовала пауза. Он не обернулся, но наконец она услышала его хриплый смешок и поняла, что все улажено.