– Ваше величество… – запинаясь вымолвил Боскозель, но королева резко перебила его:

– Маркиз, мне не надо ни объяснений, ни оправданий. Пока я прошу. Если же вы принудите меня разбирать ссору, то чашка весов опустится к ущербу чужеземца в этой стране, что было бы очень больно лично мне. Подайте лэрду руку, а милорд Джеймс пускай сочтет это испрошенным у меня удовлетворением.

– Государыня, я оскорбленная сторона; вы требуете слишком многого!

– Маркиз прав, – вмешался Стюарт. – Я употребил выражение, оскорбившее его; по поводу этого выражения, а не сути дела, я готов просить прощения.

– Ах, – улыбнулась Мария, бросая на Боскозеля почти презрительный взгляд, – лэрд Стюарт благороднее вас и действительно предан мне.

Не успела она договорить, как раскаялась уже, что вызвала эту сцену. Боскозель увидел в ее словах вызов выказать себя достойным ее любви, бросился к ее ногам и воскликнул:

– Требуйте моей жизни, она принадлежит вам! Что мне сделать, чтобы примириться с лэрдом Джеймсом, раз вы хотите, чтобы я уступил ему? Лэрд Джеймс, если я вас оскорбил, простите меня. Если вы оскорбили меня, простите, что я не принял покорно стыда. Когда Мария Стюарт требует, я превращаюсь в совершенно безвольного слугу.

Стюарт понял с первого взгляда, что имеет дело с сумасбродом и что королева не разделяет этой страсти. В последнем он хотел убедиться и теперь успокоился.

– Вы видите, – улыбнулась Мария, многозначительно переглянувшись с братом, – что он – фантазер и лишь чересчур поддается бурным вспышкам в своем усердии. Поднимитесь, Боскозель, я хотела примирения с лэрдом, но никак не вашего унижения.

Тут она слегка поклонилась и отпустила их обоих жестом руки.

– Маркиз, – сказал Стюарт, когда они вышли из комнаты, – судя по виденному мною, я сознаюсь, что был к вам несправедлив, и стыжусь триумфа, который, собственно, был поражением для меня. Вы любите королеву, а я – только ее слуга. Значит, вы стоите к ней ближе меня. Согласны вы пожать мне руку?

– Я подал вам ее, потому что так приказала Мария, а теперь подаю добровольно как человеку, знающему мою злополучную тайну. Да, я люблю королеву, люблю до безумия!

– Это в самом деле безумие, потому что она никогда не может принадлежать вам.

– А разве принадлежит мне солнце, луна, звезды? Неужели безумие – поклоняться вечно недосягаемой красоте?

– Нет, если она недосягаема для всех. Уезжайте домой, маркиз, если я смею вам советовать. Отправляйтесь восвояси, прежде чем Мария Стюарт выберет себе супруга.

– Она никогда не сделает этого.

– Она – женщина и королева; она молода, прекрасна и обворожительна; ей найдутся женихи, а если ее сердце не решит выбора, то необходимость принудит ее остановиться на той или иной партии. Будьте мужчиной, маркиз, покоритесь неизбежному! Бегите отсюда, пока страсть не довела вас до безумия! Не позволяйте догадываться посторонним, что ваше усердие было не чем иным, как ревностью! Будьте осторожны ради королевы; подозрительность сопутствует молве, а малейшее пятно на чести государыни погубило бы ее навсегда в нашей стране.