Ноа лучезарно улыбнулся.

– Я залезу на дерево, – пообещал он. – И не спущусь, пока ты не позовешь.

– Ты не умеешь лазать по деревьям, любовь моя.

– Я практиковался. Скоро я наберу форму, и где ты тогда укроешься от меня?

Он встал и наклонился, чтобы нежно поцеловать ее в губы.

– Я люблю тебя.

Ее щеки пылали; она чувствовала жар от ключиц до лба.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала Нори.

Она взяла дневник и отступила в маленький уголок сада, опустившись на влажную траву.

А потом решительно открыла его и начала читать.

13 апреля 1939 года Мой Акира – чудо. Каждый день я смотрю на него, смотрю на его глупую мать и его скучного отца и не могу поверить, что мы создали его. Он будет вундеркиндом, я бы поставила на это свое состояние. Он уже умеет читать ноты, хотя ему всего три года, и играет на пианино лучше, чем я играла в шесть. У него идеальные руки. Он вообще идеальный. Еще он играет на скрипке, и, по-моему, скрипка ему нравится больше. Но я очень надеюсь, что он продолжит играть на пианино. Я учу его французскому, и он запоминает целые предложения – сегодня утром прочитал стихотворение, которому я научила его на прошлой неделе. Такой красивый мальчик! Он похож на меня, совсем не похож на своего отца – слава богу. Но он ужасно серьезный, слишком серьезный. Он застенчиво улыбается, а когда смеется, прикрывает рот, как будто ему стыдно. Он тихий и вдумчивый, и хотя он всего лишь ребенок, он очень тщательно обдумывает свои поступки. Это явно не от меня. Надо соблюдать осторожность, иначе примет меры его отец. Ясуэй говорит, что я делаю сына мягким, что он с колыбели должен быть воспитан для своего призвания. Но я хочу, чтобы ребенок был счастлив. Видит бог, в жизни очень мало радости, пусть ему выпадут солнечные годы. На самом деле я хочу для него всего; я испытываю дикую боль, когда думаю, что на самом деле мне нечего ему дать. Этим летом я отвезу Акиру в сельскую местность и окуну его драгоценные пальцы ног в соленую воду океана. Я буду кормить его сладостями и учить играть Бетховена. Я сотру морщинку между его бровями и буду целовать его в щеки, пока он не захихикает. И буду молиться, чтобы он помнил. В отличие от других матерей, я не могу надеяться на своего мальчика, я не могу мечтать о том, кем он станет. Я знаю, кем он станет. И не нахожу в этом никакой радости.

13 апреля 1939 года

Мой Акира – чудо.

Каждый день я смотрю на него, смотрю на его глупую мать и его скучного отца и не могу поверить, что мы создали его. Он будет вундеркиндом, я бы поставила на это свое состояние. Он уже умеет читать ноты, хотя ему всего три года, и играет на пианино лучше, чем я играла в шесть.