Середина дня 30 апреля. Обороняемое пространство войск Берлинского гарнизона неумолимо сжимается в направлении министерства ВВС и Имперской канцелярии. Штурмовые группы русских практически уже овладели площадью Вильгельма. Атакуют Потсдамскую площадь. Их орудия прямой наводкой бьют по фасаду Имперской канцелярии, выходящему на Вильгельмштрассе. Никакой связи с внешним миром у Главной Ставки нет. В штабе коменданта столицы на Бендлерштрассе продолжалась разработка плана прорыва войск гарнизона из Берлина, который намечалось осуществить в двадцать два часа этого же дня.

После полудня комендант столичного гарнизона генерал Вейдлинг созвал на Бендлерштрассе командиров дивизий на совещание, чтобы узнать их точку зрения на предмет оставления Берлина и прорыва на Пихельсдорф, на соединение с 12-й армией генерала Венка.

Около пятнадцати часов Гитлер в последний раз пригласил в конференц-зал Геббельса, Бормана, Бургдорфа, Кребса и Аксмана. Начальник «личного штаба фюрера» доложил: «Большевики овладели Тиргартеном, Потсдамской площадью, проникли на Фосштрассе. Скоро они сомнут оборону личной охраны и ворвутся в Имперскую канцелярию». Гитлер соглашается с этой неизбежностью.

В зал молча входит Ева Браун. Словно по ее команде, Гитлер начинает завершающую процедуру прощания с «верными соратниками». Его потная трясущаяся рука вяло пожимает руки Геббельса, Бормана, Бургдорфа, Кребса и Аксмана. Все. Они выходят. Короткими бликами кровавых глаз «волк» [7] в последний раз провожает их до самой двери.

В пятнадцать двадцать Гитлер и Ева Браун удалились в свои покои. Через десять минут, как было приказано, Линге вошел в личную комнату фюрера. Сильный запах горького миндаля заполнил все помещение. На ковре перед диваном валялись металлические гильзы от ампул с ядом. Гитлер, ссутулившись, сидел в правом углу дивана. Его левая рука была прижата к туловищу, а правая свисала через подлокотник почти до пола. Рядом с ним, упершись обеими руками в диван, сидела Ева Браун. Ее губы был и прикушены, нос побелел. Оба они были мертвы.

Линге тотчас вышел в приемную, объявил: «Фюрер умер». Толпившиеся там Геббельс, Борман, Бургдорф, Кребс, Аксман, Штумпфеггер, Гюнше, Кемпка, вслед за камердинером, направляются к покойным. Трупы Гитлера и Евы Браун заворачивают в серые одеяла и через запасной выход «фюрер-бункера» выносят в сад Имперской канцелярии. Но там вовсю бушует смерч артиллерии большевиков.

«Похоронная команда» бросает оба трупа в бомбовую воронку в трех метрах от входа и спешно укрывается на лестничном марше подземелья. Когда артиллерийская канонада несколько стихает, Линге, Гюнше и Кемпка выбираются из укрытия, обливают трупы бензином и поджигают их. Геббельс и Борман, Бургдорф и Кребс наблюдают за происходящим из входа в бункер. Лишь смрадное зловоние загоняет их снова на нижние этажи прочного укрытия.